Золушка в шоколаде

Может, все же поговорить с ней? Прижать к стенке? Потребовать, чтобы прекратила пакостями заниматься?

– Кто? – вновь проявила любопытство Лапочка.

Зоя погладила девочку по голове.

– Волосы в хвост собери и ступай в школу. Не надо, чтобы пряди на лицо падали, зрение испортишь.

– Алла к нам больше не придет? – не успокаивалась Лапочка. – Это я виновата, да? Растрепала про ее приходы тайные, а ты обиделась.

Зоя взяла расческу.

– Стой спокойно, сама тебе лохмы причешу.

– Я не хотела вас поссорить, – заканючила Лапочка.

– Надо было раньше рассказать, когда Алла в первый раз заявилась в мое отсутствие, – прошептала Зоя. – Ты ни в чем не виновата. Алла негодяйка. Все теперь встало на свои места, с Лидочкой мы помирились, я вас познакомлю. Ты сейчас думай о контрольной…

Лапочка перестала теребить свитер и, покусав нижнюю губу, договорила:

– А потом она умерла. Маме Ии, наверное, Зоя ничего сказать не успела. У гроба Алла рыдала, а этой Лиды не было.

Девочка сгорбилась и побрела в коридор, я пошла за ней.

Абсолютно молча мы вернулись на кухню, и тут Лапочка вспомнила об обязанностях хозяйки.

– Хотите чаю?

– Спасибо, нет, – покачала я головой. – А ты теперь что делать станешь?

Лапочка пожала плечами:

– Мама Ия меня в квартиру прописала, уж не знаю, как ей это удалось, значит, на улицу меня не выгонят. А классная руководительница, Нина Петровна, собралась в районную управу сходить. Она чего-то объясняла, но я не поняла. Вроде на меня можно опеку оформить и в детдом не сдавать, у меня бабушка же есть, родная, правда, сильно пьющая.

Нина Петровна пообещала все уладить, сказала: «Ты девочка ответственная, хорошая, можешь под нашим наблюдением одна пожить». Я пока плохо соображаю, вот маму Ию похороним, тогда и подумаю.

– Одной страшно.

– Да нет, – равнодушно ответила Лапочка.

– Лучше позвать кого-нибудь сюда.

– Кого? – вдруг улыбнулась девочка.

– Хорошую приятельницу.

– У меня их нет.

– Совсем?

– Только две одноклассницы, но они же с родителями живут, – заморгала Лапочка.

 – Да я не боюсь никого, тетя Лампа, я же из беспризорных.

– Неужели у тебя больше никого нет? – допрашивала я девочку. – А бабушка не захочет к тебе переехать?

Глаза Лапочки потемнели.

– Это я не захочу, – отрезала она. – Раиса Ивановна пьяница!

– Нет ли у тебя друзей детства? – задала я главный вопрос.

Лапочка сложила руки на столе, опустила на них голову и сказала:

– Был один, раньше в одном доме жили, у него тоже бабка квасила по-черному, еще хуже моей.