Онлайн-библиотека книг
Тут оказались все: гримеры, рабочие сцены, пожарный и куча актеров, не занятых в действии. Любой другой человек мог насторожиться и спросить себя: «А что они тут собрались?» Но Козлов – замкнутая на себе система, поэтому, распихав народ локтями, он вылетел на подмостки и начал привычно изображать гладиатора.
Вытянув копье, Филя потрусил по скрипучим доскам и вдруг ощутил какую-то неловкость. Что-то шло не так. Из зрительного зала не доносилось ни шороха, ни шуршания, ни привычного покашливания, люди словно оцепенели.
Перед глазами привычно появилась спина раба. Выглядела она немного странно, но времени на раздумья в напряженном графике не предусматривалось.
– Умри, собака! – заорал Козлов и ткнул копьем в коллегу.
Тот незапланированно упал.
– Мама, – прозвенел из зала детский голосок, – он убил Карлсона!
С глаз Фили словно спала пелена. Он понял, что никаких древних римлян вместе с их императором на сцене нет. Декорации изображают не арену Колизея, а детскую комнату. Около стола, закрыв лицо руками, трясется травести[5] Лена Николаева, одетая в штанишки на лямках и серо-голубую мальчиковую рубашку. А перед Козловым распростерлась ниц тучная фигура в клетчатых брюках – из спины торчит пропеллер, между лопастей покачивается копье.
– Карлсона убили! – завопил зал. – Вау-у-у! Неправильно! Не по-честному!
В обомлевшего Филю полетели мандарины, яблоки, скомканные обертки из-под шоколадок.
– Тише, тише, – заметались по залу билетерши, пытаясь успокоить раздосадованных школьников.
Бедный Козлов, абсолютно не понимавший, что происходит, начал пятиться и налетел на столик, где боролась с приступами хохота Лена Николаева.
– Ты куда собрался? – прошептала она, давясь смехом.
– Че? Че? Че? – забормотал Филя, косясь в бушующий зал."
"– Хоть копье выдерни, – застонала Николаева, – а я как-нибудь выкручусь. Скажу, приходил сумасшедший сосед Малыша, который не может спокойно спать из-за шума пропеллера Карлсона. Дети всему поверят. Копье убери!
– Ага, сейчас, – пообещал Филя.
