Золушка вне правил

И в этих порывах мелькали, танцевали свой премьерный танец первые в этом сезоне снежинки. Начинается зима, до Рождества остаётся двадцать пять дней. Об этом сообщила нам сегодня Клара.

Традиция ""рождественского дерева"" в германских княжествах уже давно существовала, так что будем готовиться, наряжать ель, дарить подарки. Но у меня уже и другая мысль появилась. Мне надо завязывать с этой торговлей. Нет, нет, работать будем, это мне надо уходить. Не дело это. Попробую заменить себя кем- то из девчонок, вот завтра и предложу поехать работать сюда Анхен.

Да и Ульрику надо бы тоже освободить от этого. Она, разумеется, не жалуется, и работает, за компанию ли со мной, или ощущая это своей обязанностью, но все равно - это не ее стезя. Я заметила - девочке больше нравится рукодельничать. Вот и надо подобрать сюда парочку работниц. До весны. А там посмотрим. Всё- таки неплохо бы поставить здесь харчевню.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что раздавшийся за спиной мужской голос заставил меня подпрыгнуть от испуга.

- Простите, ради Бога, совсем не хотел вас напугать, госпожа баронесса!

Я резко обернулась. За моей спиной стоял средних лет мужчина, обычной наружности, с приятной, доброжелательной улыбкой на губах. И в глазах было нечто располагающее к нему. Таким сразу хочется излить душу, пустить к себе на квартиру, отдать ключи от машины и подарить свою банковскую карту.

- Еще раз простите, госпожа баронесса, ведь я не ошибаюсь? Вы вдовствующая баронесса Нойфель? Разрешите выразить вам свои соболезнования! В таком молодом, цветущем возрасте и оказаться вдовой! Лишиться всей прелести молодой жизни! Ах, балы, приемы.

Я молча продолжала разглядывать разливающегося соловьём мужика. Откуда он взялся здесь, кстати? А, вон обоз стоит, обозники идут с мисками к окну. А я тут, но мужик продолжил.

- Мало того, что вы радостей молодости лишились из- за траура, так и материальные тяготы имеете какие! Вам не досадно на то, как с вами поступила королевская семья? Это же неслыханно просто!

Вот тут я прервала бесцеремонно незваного доброхота.