Зов бедствия

Так мы добыли один единственный новый фрагмент — небольшую полупрозрачную сферу с чёрным деревом внутри, вокруг которого кружили белые мотыльки и чёрные птицы.

Тогда я понял, что встретились мы точно с чем-то таким, что было не по зубам. Достаточно и того, что мы смогли в принципе прикончить одну из них, продвинув Альму. Какой вообще уровень угрозы у этих тварей? Какой демон способен сражаться с ЭТИМ?

Больше галлюцинаций птицы не насылали, но это вовсе не означало нашу победу.

Сколько бы мы не убивали мертвецов, они вставали вновь, даже без голов, а потом и вовсе начался какой-то сюрреализм, когда воскрешённый пернатый медведь без ноги, получил новую -нечто в духе прозрачных птичек — сеть чёрных капилляров-деревьев с зависшими внутри светящимися мотыльками.

Зомби-медведи с мотыльками вокруг тел, продолжали вставать и пытаться нас прикончить под пристальным взглядом птиц до самого конца, пока мы не скрылись за деревянным люком.

К чёрту такие сражения!

Остаток ночи Рейн просидел сам не свой от панических атак и шарахался от каждой тени.

Вот как бывает, когда начинаешь переоценивать свои силы.

— Какого. Хрена. Это. Вашу мать. Было? — отчеканила Альма с круглыми от шока глазами. На удивление, самая слабая из нас психологически пережила это лучше всего.

— Всё логично, говорите? — неожиданно нервно, даже малость дрожащим хнычущим голосом, добавил Рейн.

— Спросишь у терминала, когда увидишь, — фыркнул я, сжав кулаки от злости.

— Увижу что, Арк? — возмутился Рейн. — Мы все умрём! Это ад! Мы будем умирать раз за разом!...

— Тише, Рейни, ну, всё хорошо. Успокойся, — приобняла высокого мечника крохотная рогатая девушка и потрепала по голове. — Здесь нет никаких мёртвых птичек.

Мечник вздрогнул и закрыл лицо руками. Плечи его принялись сотрясаться от рыданий.

Незнакомый с ним человек сказал бы, что перед ним конченый трус. Но я уже успел изучить Рейна. Мечник, не задумываясь о смерти, бросался в бой против орды муталисков, встречал с оружием в руках некроморфов и ни разу на моей памяти страх не брал над ним верх.

Я бы подумал, что он сломался если бы не тот момент, когда я сам поднял копьё, исходившее вязким чёрно-фиолетовым пламенем. Холодным и неестественным, как и птички, против которых его направили.