Зов бедствия

возможность выращивать горящие цветы!

Звучало здорово и очень функционально, если бы не остальное описание, из которого стало понятно, что этот камень заменит мне сердце, а шанс выжить составляет при этом процента два…

Но было, и кое-что действительно стоящее. Тот же снежный шар давал Альме базовую криомантию и сразу два навыка с обезболиванием и заморозкой.

Однако шанс летального исхода в сорок четыре процента, и какие-то изменения кистей рук отговорили нас от этой идеи. Не уверен, что это помогло бы шаманке, а для Альмы ставка была довольно высокой.

Обыск не дал никаких намёков на то, куда можно было бы попасть из этой локации дальше. Тупик? Возможно, хотя я уже не раз видел, что не все тупики действительно ими являются.

Но так или иначе, после долгих и обстоятельных поисков, мы ничего больше не нашли. Чуть пополнили полки в нашем новом доме мелким полезным в хозяйстве мусором, да единственное действительно полезное дело — нашли терминал подзарядки, и я смог зарядить оба триспа — и мой, и погибшего проходчика древности.

Был он, к слову, таким же дерьмовым, как и всё тут — заряжались они здесь каждый по четыре часа…

Наверху дела обстояли не лучше — первые два дня монстры повторялись, разве что некро-птичек и хаархусов я больше не видел.

Но на третий день с самого утра всё изменилось — наверх прилетели мёртвые вороны. Нет, не та жуть, что нас едва не прикончила недавно, а обычные дохлые птицы, жаждущие нападать без разбора на всё живое.

Не став искушать судьбу, я поймал одну из них для Альмы на копьё, даже не вылезая из люка. И сразу же спрыгнул вниз. Против нежити на холодной стене у меня не было никаких козырей.

Трофей не выглядел вдохновляюще. Это было не привычное пёрышко, а зеленоватый глаз нежити, на который и смотреть-то было тошно. И оно не выглядело как редкая удача. Напротив, штуковина прям кричала о своей бесполезности. Монстр наверняка был не очень высокого уровня.

— Как она? — спросил я, глядя как Тия дрожит во сне.

— Держится. Но ей нужно время. Я же пока очень слабый целитель, — устало отозвалась Альма. — Могу только поддерживать, сбивать немного жар и заживлять раны.

После знахарка положила ей на лоб новую пропитанную ледяной талой водой тряпку.

Я кивнул. За эти два дня Альма доказала, что мы не зря боролись за её жизнь.