Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Если собрать всех девок Амстердама на одной площади и показать им Хосе — мятежные провинции тотчас затопит, несмотря на все дамбы!

Руис еще даже представить не мог, какую роль каждый из этих людей, столь друг на друга не похожих, сыграет в завязавшейся истории. Но отряд ему нравился, хотя в глубине души капитан ощущал тревогу. Отчего-то он вспоминал давно прочитанную книгу, название которой напрочь забыл, как и имя автора: в памяти остался лишь сюжет по походе римского квестора Луция Целия Руфа по античным Пиренеям.

Никаких подробностей похода капитан тоже припомнить не сумел, как ни старался.

Он даже не был уверен, что действительно читал такой труд, но побоялся себе в том признаться. Иначе вышло бы, что смутное вспоминание о Луции Целии Руфе пришло откуда-то со стороны. С той стороны, куда лучше не смотреть.

Дорога шла спокойно, если не считать довольно пугающих подробностей о культе, которые рассказывали на привалах. Это очень редко делал сам инквизитор Иньиго, предпочитавший молчать у костра, проводить время в молитвах или за книгами.

Трепался в основном Дженкин: он оказался более-менее посвящен в детали.

Нес ирландец, конечно же, околесицу: иногда казалось, будто сочиняет на ходу. Он вел речи о сохранившемся в диких горах древнем народе, еще более чуждом всем окружающим, чем баски.

Якобы люди эти — какие-то желтокожие и с раскосыми глазами, напоминают азиатов, а языка их не знает никто. Будто они издревле совершают обряды, наводящие на окрестности такой ужас, что до сих пор никто не отваживался даже донести о подобной дикости Святой Инквизиции.

Но при том народ этот, как ни странно, охотно торгует с местными — и так тоже повелось еще многие века назад.

Кто-то у костра пошутил: мол, все-таки похоже на типичных басков! Шутка вышла не очень, потому как среди солдат хватало горцев. Алава в тот момент отлучился на нужде, Иньиго опять уставился в книгу, так что Пабло Руис счел своим долгом навести порядок.

— Отставить!.

. В скольких кампаниях ты был? Вот я сражаюсь еще со времен, когда был жив дон Хуан Австрийский, светлая ему память. И все, что скажу о басках — они прекрасные солдаты! А кто будет сеять рознь в отряде, того я лично огорчу до невозможности.

Позднее Дженкин рассказывал более рациональные вещи: о том, что угнездившийся в горах культ почитает некоего Черного Человека, причем хоть божество и черно кожей — оно нисколько не напоминает мавра или негра.