Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

— мы дадим вам все… все… мы обещаем теплую одежду, вкусную еду… сухую еду… вкусную одежду… горячую… мокрую… мы обещаем ласку… мы обещаем любовь… мы обещаем глубокий минет и групповой секс… глубокий секс… групповой минет… глубокую одежду… сухой секс… групповую пищу… глубокую постель…

Грех шел и тихо скулил про себя. Он больше не мог выносить этого.

— мы обещаем жертвоприношения… мы обещаем распоротые животы и выпущенные кишки… мы обещаем жертвенных висельников и утонувшие деревни… мы обещаем блуждающие огни… мы обещаем голоса… мы обещаем свет… мы обещаем чешую и холодную кожу… мы обещаем немые рты… мы обещаем большие глаза… мы обещаем пробуждение…

Голос из раза в раз повторял одно и то же, но с каждым повтором добавлял что-то еще более безумное.

Он начал меняться, растягивать слова, как старый кассетный плеер, у которого садились батарейки.

— мыыы оообещааа… ааеееееем жеееее… ееертвооооооооооо… приииииии… ноооооошееееениииия… мыыыы оооооо… бещаааааеееееем… хооооолооод… хоооо… лоооод… оооообеееещааааааеееееем… гряааааааазь… мыыыы… ооооообееееещааааа… еееееем… гряааааааазнуууууюууууу вооооооодууууууу…

Голос принялся хрипеть что-то совсем неразборчивое.

То ли запись пришла в негодность, то ли диктор перешел на какой-то неведомый язык. Грубый и лающий, от каждой фразы которого хотелось поморщиться. Что-то снова щелкнуло и голос смолк. Резко затих, будто оборванный. Кто-то нажал на кнопку и выключил запись.

Грех выбрался на пригорок, поросший низкими елочками, втащил за собой Вавила и без сил рухнул на спину в мокрый мягкий мох.

Вавил едва шевелился и стонал.

— Хватит, — расслышал Грех, — хватит…

Они лежали почти неподвижно, отдуваясь и набираясь сил. Горящие деревья тихо трещали. Сверху продолжали сыпаться искры. Вода шла рябью, окаймляя пригорок, как маленький остров. Звенело в ушах, болели глаза, ломило затылок и шею.

Наконец Грех с трудом поднялся, посмотрел вперед. Туда, куда они шли. За пригорком начиналась небольшая опушка, свободная от деревьев. За ней снова стоял темный лес.

Все было затоплено водой, опушка превратилась в небольшое озерцо. В десятке метров лицом вниз плавал труп в камуфляже. В тусклом свете пожара Грех рассмотрел у него на рукаве шеврон одного из добровольческих батальонов. Значит они не первые, кто шел к границе эти путем. Грех постоял, раздумывая, соображая о дальнейшем. Продолжать ломиться через лес или попробовать выйти на дорогу?

Когда он снова посмотрел на труп, тот был уже в метре о него. Почти у самых ног.