Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Тени вытягивались, танцевали на воде и древесных стволах. Длинные, кривые, рогатые. Греху было неуютно, почему-то не покидало ощущение, что за ними наблюдают. Хотелось спрятаться за деревом, чтобы не было видно. Или на худой конец втянуть голову в плечи. Краем глаза он заметил тень. Кто-то высокий и двуногий двигался чуть в стороне между деревьями. В такт с движениями людей. По коже пробежал холодок.

— Бойцы повстанческой армии!..

Грех вздрогнул, остановился. Чуть было не заорал от неожиданности и испуга.

Встряхнул на плече совсем обмякшего Вавила, тот пробурчал что-то под нос. Голос продолжал.

— Ваше дело погибло. Вы разбиты, а ваши лидеры сбежали…

Он оглянулся по сторонам. Никого. Тени исчезли, значит показалось. Но голос был слышен четко. Даже Вавил поднял голову, прислушался. С мочки его уха капала темная кровь. Грех как загипнотизированный стоял и слушал, поддерживая друга.

— Сбежали… сбежали… сбежали…

Запись повторяла по кругу одно и тоже слово, будто зажевало пленку.

Непонятно было, откуда идет голос. Казалось, будто сразу со всех сторон. С боков, сверху и снизу. Какой-то странный звуковой эффект, похожий на эхо. Но где источник звука? Неужели вернулись те на броневике? После перестрелки неизвестно с кем решили все-таки продвинуться в затопленный лес. Грех все равно не мог понять. Запись началась будто сама собой. Звук появился прямо из воздуха.

Что-то громко щелкнуло и сообщение заговорило уже другим голосом, более тихим, сорванным и хриплым, уставшим.

— Сбежали, бросили вас, оставили одних… а вам так холодно, так страшно, так одиноко… вы совсем одни здесь… в этом страшном, темном и холодном мире… не оказывайте сопротивление. Выходите с поднятыми руками к позициям… у нас вас ждет сухая одежда и теплая пища… война закончена… мы даем вам слово… мы обещаем… горячую пищу, теплую одежду… билет домой… тепло и ласку… любовь и нежность…

Голос хрипел и сипел. Грех быстро пошел вперед, разбрызгивая воду тяжелыми ботинками.

Быстро, насколько мог. Тяжелый Вавил уже едва переставлял ноги. Грех тянул его почти силой. Хотелось поскорее уйти из зоны слышимости сообщения. Но голос не затихал, он преследовал, шел рядом, накрывая непроницаемым звуковым куполом. Казалось, что это говорит сам лес, сама вода внизу. Голос делал паузы, менял интонации, ставил неправильные ударения. От него заболела голова, замутило, болью пульсировали глазные яблоки и пломбы в зубах.