Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Грех зажал нос, по комнате расползался невыносимый трупный запах. Смрад смерти и разложения. Он попятился от стола, пошел в другую комнату. Наощупь пошарил рукой по стене, по мокрым вздувшимся обоям. Нащупал выключатель, ничего, света нет. И не будет, зачем-то сказал сам себе. Закончился свет. Даже за окнами кромешная тьма.

В комнате угадывались очертания дивана, большой шкаф у стены, широкий плоский телевизор на столике. Грех шагнул вперед и тут же отпрянул. В темноте наступил на что-то мягкое. Наклонился — в воде лицом вниз лежал труп.

Раздувшийся, но маленький, как кукла. Ребенок. Дулом автомата Грех зачем-то оттолкнул от себя маленькое тельце. То легко скользнуло по воде. Остатки одежды на нем развивались, как водоросли. Мертвые совсем не мертвые, всплыл в голове бред Вавила.

Что-то тревожило, не давало сосредоточится, только не понять, что именно. Когда Грех осознал это, задрожали руки, а сердце на миг остановилось. По спине побежали неприятные мурашки. Тишина. За последние часы он привык к тишине — ни ветра, ни птиц, только плеск шагов и собственное дыхание.

Сейчас тишина нарушилась и причиной этого был не он. Кто-то громко дышал за перегородкой, совсем рядом. Там, куда вел проем без двери. В темноте кто-то дышал и ворочался. Как спящий, сон которого потревожили. Грех медленно-медленно, стараясь не шуметь, попятился назад. Скорее обратно на кухню, в сени и наружу. Взять в охапку Вавила и прочь из этой деревни. Не успел он об этом подумать, как с улицы раздался выстрел. Оглушительный в тишине. Громогласный даже здесь, за стенами дома. Показалось, что даже стекла в рамах задрожали. Потом еще один. Несколько секунд тишины и короткая очередь. Вавил отстреливался от кого-то.

Спящий очнулся. Зашевелился, недовольно засопел. Издал короткий звук, похожий на лягушачье кваканье. Что-то громко хлюпнуло, сильно ударилось о перегородку с той стороны. Из тьмы проема показалась большая лапа с четырьмя пальцами, соединенными перепонками, пошарила по стене. В такой запросто исчезнет человеческая голова.

И глаза. Эти огромные светящиеся блюдца, как бледные фонарики. Впервые Грех видел их так близко. Ярко-желтые, с темными вертикальными черточками зрачков. Они смотрели на человека в упор. В глубине комнаты зашевелилось что-то еще. Заплюхало по воде, будто маленькими ножками. Зазвенели капельки, словно стекали с мокрой одежды.

Снаружи грохнул еще выстрел.

— Грех! — надрывался где-то Вавил, — Греееех! Ты где!

Крик вывел из ступора.