Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Когда инспектор ушла, он забрался на полку и, несмотря на застоялую духоту, немного вздремнул.

Снилось, что он бродит по узким, петляющим, спотыкающимся на подъемах и спусках улочкам европейского городка, изучает омраченные временем дома, обветшалые фасады, потемневшие рельефы фронтонов, ощупывает пальцами трещины на мраморных плитах и канавки дивной резьбы на старых дверях. Находит музей, но не может попасть внутрь: двери закрыты, окна забраны решетками. Оборачивается и видит отвесную скалу и дом с маленькими окнами на ее вершине…

Его разбудило шушуканье соседей.

Вадим демонстративно повертелся, но шелестящие голоса только усилились. Он не мог разобрать, о чем они перешептываются, улавливал лишь несвязные обрывки: «благоухающая птица», «чародей полумесяца», «ладья венценосная».

Шу-шу-шу… Под это нельзя было спать; под гул аэропорта можно, а под разговоры шепотом нельзя.

Вадим приподнялся на локтях и повернулся в сторону соседней полки.

Перешептывание стихло.

Девушка лежала лицом к стенке, из мерцающей полутьмы (что-то светило снизу, возможно, экран лежащего на столике телефона) на Вадима была нацелена гулька из седых волос.

Будто инопланетный паразит, обхвативший голову девушки нитевидными щупальцами.

Вадим лег и стал смотреть в потолок.

Жара спала. Вадим ощущал на коже тончайшую пленку высохшего пота. Призрак кондиционера справился с проклятием замка. Другое дело, подумал Вадим, и тут поезд остановился.

— Стоим полчаса, — сообщила из коридора проводница. — Можно выйти. Только осторожно.

— Почему осторожно? — спросил Вадим. Даже крикнул, желая отомстить еще недавно шушукавшимся соседям.

— Немного пропустили перрон.

Сосед порывисто сел и обратил лицо к открытой двери. Словно ждал от проводницы новых инструкций. Соседка спустила ноги с полки. Ее широкая ступня плюхнулась на голову парню, тот отодвинулся к столику. Безмолвная сцена пробудила в Вадиме смутную тревогу, чувство неправильности.

Через минуту он остался в купе один. Кондиционер не работал. Полчаса…

Время текло ужасно медленно.

Надень шорты, упрашивал себя Вадим, выйди на платформу или что там сейчас — откос насыпи, раз пропустили перрон? — но продолжал вариться в ядовитом мертвом воздухе. Будто кто-то насильно держал его в вагоне — подавлял волю и разум. Кто, кто…

Почему так жарко? Ночь ведь давно.

Он ясно представил машиниста и его помощника (пускай будет помощник, и кочегар пускай), сидящих в привокзальном кафе и смеющихся над теми, кто остался в поезде.