Зубы дракона

 — Если нужно, привяжите ее к алтарю! Это из-за меня она так страдает.

— Ты можешь нам довериться.

С этими словами Милан поспешил присоединиться к другим мужчинам, обуреваемый жаждой боя. Он жалел только об одном: что он сразу не забил насмерть этого опасного демона, пока у него была возможность.

Но Милан знал, что не смог бы этого сделать. Он не был убийцей и не хотел, чтобы на его совести была чья-то смерть.

Но сейчас ситуация изменилась. Никто не предполагал, насколько опасен этот чужеземец.

— А ребенок? — спросил священник женщин, когда они завели Елену в церковь и хорошенько заперли дверь.

— Молодые девушки в сопровождении нескольких мужчин отправились на поиски, — ответила одна женщина, ей приходилось говорить громко, чтобы перекрыть крики Елены. — Но они боятся и не хотят искать к югу от деревни, где скрывается тот злой человек.

— Я понимаю, они делают правильно. Но мне кажется, нам нужно поступить так, как предложил Милан: мы привяжем Елену. Разумеется, не к алтарю. К этому столбу. Господи, как она дерется!

Добрый священник запрыгал на одной ноге, схватившись одной рукой за локоть другой.

Елене удалось попасть в самую больную точку.

В конце концов им удалось привязать ее к колонне, при этом они укрыли ее с головой, чтобы приглушить крики. Елена смотрела на них дикими глазами и пыталась головой сбросить с себя одеяло. Она старалась разорвать ремни, которыми ее связали, но ремни были крепкими. Они были крепче, чем та сила, которую вложил в нее Сёльве, делая ее рабыней своих желаний.

Сила его воли была ужасающей, она была смертельно опасной, так он хотел отомстить Милану.

Святой отец неистово читал все молитвы, отпугивающие дьявола, какие он только мог вспомнить, раньше он никогда не попадал в подобную переделку, а женщины пели «Отче наш» искреннее, чем когда-либо.

Глаза Елены, просвечивавшие сквозь шаль старухи Анны, были исполнены отчаяния.

Сёльве вновь вышел на горную дорогу, ведущую из Планины в Адельсберг.

Он ничего не понимал. Елена уже давно должна была появиться здесь.

Никогда еще он не тратил так много сил, чтобы добиться своего. Она должна была бегом прибежать, радуясь, что может прийти к нему.

Она должна была стать его собственностью. А затем… затем он бы подверг ее насмешкам, издевательствам, он уничтожил бы ее столь основательно, что тому мужлану достались бы развалины, бывшие когда-то человеком. Сёльве напряженно смотрел на изгиб дороги между деревьями. Почему она не идет?

Он не знал, что сейчас выглядит ужасно.