Зубы дракона

А теперь снимай-ка свои липкие брюки, а Стина вернет твоего дружка к жизни!

Так и случилось. Он сам не понял, как ему это удалось, но она была такой умелой, нежно прикасаясь к нему руками, играя с ним и лаская его, — и вот он уже был вновь готов и не мог помыслить ничего иного, кроме как находиться в теплых объятиях этой женщины и делать то, что доставляло бы и ей удовольствие, и это было так, потому что она стала постанывать и прижиматься к нему, и все было потрясающе здорово, и это становилось той жизнью, которой он будет жить всегда!

Стина вновь стала самой кротостью.

Она заверила его, что придет еще по первому желанию молодого господина.

Он с восхищением смотрел на ее в общем-то простоватое деревенское лицо. Восхищение касалось прежде всего его собственного успеха, которым он несказанно гордился. Теперь он был настоящим мужчиной, он выдержал экзамен на зрелость.

Ну да, конечно, он вполне мог представить, что позовет ее еще раз — на это были понятные причины, да и никто ведь не видел их. Хотя она отнюдь не была его идеалом! Теперь мир открылся перед ним, все женщины мира будут принадлежать ему, если он этого пожелает.

Вот что переполняло его сейчас, и в порыве чувств он вновь прижал ее к себе и крепко, несдержанно обнял.

Стина, которой казалось, что он без ума влюбился в нее, улыбнулась материнской улыбкой опытной женщины. И все-таки он был ей весьма противен, этот мальчишка!

Хотя смотреть на молодого господина Сёльве было приятно. Карие, почти черные глаза и густые ресницы. Такие ей самой хотелось бы иметь.

Локоны темно-коричневых волос, спадавших на лоб, и жаждущий жизни рот. В этом парне было что-то отважное и безразличное одновременно. Пока он оставался беспомощным и неумелым, но, повзрослев, он станет опасным! Этот парень может, в общем-то, вырасти в кого угодно. В его глазах горела дьявольская жажда приключений, хотя, возможно, разглядеть это смогла пока только она. И эта жажда особенно отчетливо проступала сейчас, когда он упивался победой.

Ну и сумасшедший, он так прыгает от счастья, что, того и гляди, пробьет дырки в полу.

Ну и видок у него, ведь брюк-то на нем нет! Поневоле Стина сама заулыбалась.

А потом он снова припал к ней, обнимая и целуя ее словно сумасшедший, хотя казалось, что о ней-то он, собственно говоря, и не помнил. Как будто ему совершенно все равно, с какой девушкой танцевать этот танец. Было в этом что-то постыдное, но и Стина была не из тех девушек, что принимают все близко к сердцу. Много мужчин было в ее жизни.