Зултурган — трава степная

Строились обширные утепленные загоны для скота. Сейчас куцые хлевочки и загончики для одной-двух буренок да для полдюжины овец. Не сдалась ни годам, ни нужде лишь усадьба главы рода.

Летом 1916 года купил Бергяс у торговца лесом в Черном Яре богатенный сруб из толстых, пахнущих смолой бревен. Целый обоз воловьих упряжек потребовался, чтобы доставить сруб в глубь степи. Двенадцать русских плотников во главе со светлочубым веселым Денисом Горбачевым, кудесником по рубке изб, сколотили старосте просторный дом в четыре комнаты с верандой и мансардой.

В полуэтаже, опущенном в землю, хозяин держал в зимнее время ранних ягнят и телят. Снаружи дом был обшит тесом и покрашен в зеленое… Внутри рукодельный Денис разукрасил и прихожую и гостиную затейливой резьбой, на которую только и горазды орловские плотники. Дом обнесли двухметровым заплотом да еще битым стеклышком присыпали по гребню, чтобы смельчак из детворы, если отважится заглянуть во двор старосты, не остался безнаказанным. Прочные, осанистые хозяйственные постройки за этим забором раскинулись почти на полдесятины сзади дома.

Ни война, ни разруха, ни бандитские налеты на хотон не поколебали Бергясовой крепости. Лишь на заплоте, стоящем незыблемо прочно, слегка пооблупилась местами краска. Правда, скота стало меньше, однако на то есть своя причина, известная лишь хозяину.

Еще до войны с германцем Чоносов-хотон был кочующим. Сейчас степное поселение это будто утратило тягу к перемене мест. Да так оно и было. Кони ушли под седло в армию. Коровенками поиздержались.

А без стада какой смысл кочевать? Сусликов пасти? Для небольшого стада кормов и поблизости хватало.

Поблескивают, манят к себе огоньки в хотоне. Но и огоньки-то не одинаковой яркости. В иных кибитках и согревает людей и разжижает тьму ночи все тот же огонек гулмуты. У тех, кто позапасливее — коптилки, свечи, а то и керосиновая лампа.

Всадник сошел с коня, расслабил подпруги, одернул на себе скомканный за долгую дорогу суконный пиджак. Затем присел на сухую кочку и достал из кармана деревянную, обитую серебром трубку.

Набив ее, закурил от спички. Он никого не боялся здесь, не ждал засады, но что-то задерживало его у камышей. Быть может, собственная неподготовленность к разговору с хозяином хотона.

Бергяс в это время лежал на широкой, с никелированными спинками, кровати под стеганым атласным одеялом. Кровать была завезена вместе с другой мебелью к новоселью из Царицына. Показавшаяся сначала удобной панцирная сетка Бергясу разонравилась.