Зултурган — трава степная

Расстояние от ставки улуса до хутора Жидковых не более двух часов езды на лошадях, но Нина ни разу не навестила сестру на хуторе. Оттуда, в свою очередь, уже лет восемь не показывали глаз в улус. Родственники открыто презирали Нину, вышедшую замуж за человека не их общества. Кроме того, Зина считала: Борис сбился с пути только потому, что Церен в свое время не порадел ему в беде, как подобает родственнику, а отправил под трибунал… Борису удалось спастись и ничего не оставалось, как мстить Церену.

Да, виделись они с сестрой очень давно, было это в те злосчастные дни, когда Церен догонял банду Бориса.

Зина с мужем заявились в улус на рессорной линейке. Привезли большую корзину яиц, тушу барана, заморскую банку конфет для детей.

Нина не ждала гостей, была одета по-домашнему: в застиранном платьице, переднике — кормила во дворе кур и поросенка. Животину она держала вопреки запрету мужа. Чотын рос слабеньким, его нужно было поддержать свежениной. Да мало ли для чего годится поросенок: отходы от стола приберет, и то польза.

Зина была одета изысканно и модно: платье и обувь сшиты по заказу. Увидев сестру в выцветшем платье, в залатанном передничке, сестра возмутилась:

— Неужели твой муж, такой большой начальник, не может поприличнее одеть свою жену? Ты же похожа на огородное чучело, а не на жену председателя улуса! Да он должен всю жизнь тебе ноги целовать… — И все в том же духе. Она иногда рисовалась перед Сергеем: вот, мол, как нужно с вами, мужчинами…

Нина потерянно, как провинившаяся школьница, слушала эти жестокие упреки.

— Какое тебе дело до наших отношений с Цереном? Если ты приехала, чтобы поносить мужа и над сестрой издеваться, поворачивай назад!

— Зачем ты так? — робко заступился за свояченицу Сергей. — Когда ты работаешь, выглядишь не лучше.

Теперь уже Зина хохотала — она так могла: мгновенно перемениться, стать доброй и даже пустить слезу.

— Прости, я — любя.

— Ты что-нибудь узнала о маме и папе? — испугалась Нина.

— Нету их в живых! — запричитала Зина. — Всех погубили красные.

— Может, ты толком скажешь? — тормошила ее Нина. — Говори же, слышишь?

Зина подобрала припудренным платочком слезы с лица, принялась рассказывать.

Вчера, на ночь глядя, к ним заезжал Борис. И все рассказал. Родители благополучно добрались до Новороссийска. Ждали парохода.