Зултурган — трава степная

Церен поднялся, сел на корточки, тихо проговорил:

— За Нюдлю вам большое спасибо! Только вы берегите себя… Бергяс хитрый, у него двоюродный брат — багша хурула. Попечитель и все начальство с Бергясом заодно. Даже нойон Данзан его знает…

— И все же пока их не прогонят, о хорошей жизни мечтать нет смысла. Гнать их в шею нужно всех: от Бергяса с его хищной братией до нойона и царя.

— Нойона и царя трогать нельзя, — предупредил Церен, испугавшись. — Их послал бог. Разве есть люди, которые не признают бога?

— Бог — выдумка… А такие, что вступают в бой за простой люд, есть.

— Такие же, как мы с тобой, с двумя руками и ногами. Но они много учились, смелые сердцами и ничего не боятся.

— Вы видели хоть одного такого батыра своими глазами?

— Видел, Церен, очень смелых и умных борцов, но не самого главного… У нас на Волге много говорят об одном человеке, зовут его «Старик». Он умнее всех царей, вместе взятых. Его не раз арестовывали, ссылали в Сибирь.

Вадим старался говорить так, чтобы мальчик понял хотя бы смысл его непростых слов:

— «Старик» тот был сослан царем в Сибирь за непокорность, за то, что он любит рабочих, бедноту и ненавидит таких, как Бергяс… Пришлось ему на время скрыться, иначе опять посадили бы, может, и расстреляли… Ну ладно, — вдруг прервал рассказ Вадим, — пока хватит, а потом, глядишь, и сам разберешься. Прощай, мне надо идти.

Вадим возвращался от джолума Нохашка в хорошем настроении: девочка спокойно спит, набирается сил во сне; паренек сторожит ее сон, размечтался под открытым небом! Какая хорошая семья!

Возбужденный разговором с Цереном, Вадим подошел к кибитке Бергяса. Все были уже на улице: Борис, учитель Араши, джангарчи. Чуть поодаль стоял в расстегнутой рубахе Бергяс в окружении почтенных старцев.

— Заждались тебя, парень! Уже хотели человека посылать вслед, — упрекнул Бергяс, не скрывая недовольства.

Вадим извинился, а учителю вкратце рассказал о детях покойного Нохашка, о юном звездочете, разглядевшем на небе корову для всех бедняков.

— Сколько лет мальчику? — спросил джангарчи, слышавший этот разговор.

— Двенадцать! — ответил Вадим.

— У этого паренька, должно быть, доброе сердце, если он в такие годы заботится не только о себе.