Зверь

Волосы эти кудрявые, рыжие, по плечам рассыпались, веснушки на носу, которые не замечал раньше… да и когда мне было ее разглядывать!

«Кроме волос, так ничего особенного… боится…»

Как будто мысли мои услышала! Тут же глаза свои большущие на меня подняла и подбородок опять выставила вперед упрямо. Глядит на меня с гневом, яростью! В серых глазах вновь вызов…

«Не сломал пока» выдохнул я, как будто боялся этого.

— Поехали, — дал указания охране и отвернулся от нее.

Зашли в лифт и я развернулся к ребятам.

— Олег, я один раз сейчас повторю, а вы, оба, запомните.

Больше повторять не буду. Никаких романов на работе.

— Понял, шеф. Не претендую, — заторопился Олег.

Алексей лишь ухмыльнулся…

— Стволы взяли? — нахмурился я. — Может, поразвлечься придется.

— А что случилось? — встрепенулись они.

— Гази озорничает. Давно нужно было его на место поставить. А тут, ночью, решил мне покушением на Серого свою точку зрения донести. Животное… — сказал, а у самого ярость начинает подниматься медленно, прямо к горлу, затягивая мой разум в свой черный, липкий омут.

Чувствую, что разговора с его пойманным человеком у нас сегодня не получиться. Не убить бы его сразу!

Домчали до клуба быстро. Серега встретил нас у входа.

— Не признается кто нанял. Но мы то знаем, откуда может ветер дуть!

— Сейчас разберемся, — бросил я на ходу, — вы двое, — кивнул Олегу с Алексеем, — у дверей.

Сам, сняв пиджак и отдав его Олегу, прошел внутрь, начав медленно закатывать рукава белой рубашки…

Я никогда не помню себя в моменты ярости, как провалы в памяти.

Она владеет мной полностью, заполняя собой все. Даже мои глаза становятся другого цвета — темно-синие, почти черные провалы глаз. В этом состоянии меня боялись абсолютно все. Я сам выгрызал себе дорогу в этом городе, свое имя, рвал за него зубами…

Да, приходилось быть жестоким, по другому здесь никак нельзя было выжить. Меня ничто не держало в этом мире, у меня никогда не было слабых мест, поэтому конкуренты старались со мной договориться полюбовно. Если этого не происходило, то я превращался в монстра.

Я мог изощренно, часами, выпытывать информацию, нужную мне, нанося допрашиваемому не смертельные, но ужасно болезненные раны по всему телу, резать, а потом рвать его на части.

Прозвище — Зверь, я, скорее, получил даже не из-за своей фамилии. Это моя сущность.

— Саш, — громко позвал меня Серый, встряхнув за плечо.

Его голос привел меня в чувство. Я осмотрелся. Улыбка растянулась на моем лице, превращаясь в оскал зверя.