Зверь

Встал напротив зеркала, смотря на себя… Бледное, осунувшееся лицо… прислонился к холодной поверхности лбом, стараясь успокоиться.

Мысли о произошедшем не давали мне покоя. А ведь еще месяц назад я считал ее ненужной вещью, не интересной куклой! Но сейчас она изменилась… Или так изменился я? Провел большим пальцем по своим губам, вспоминая ее вкус… я запомнил его. Мягкость губ, которые сразу покорились, открылись мне, в отличие от нее самой.

Эта девушка была абсолютным раздражителем для меня и желанным лакомством для моего внутреннего зверя… Я должен бы отправить ее куда подальше, но сам не заметил, как делал все, чтобы она была как можно ближе.

Это нужно закончить. Я должен ее отпустить.

Куда там! Подслушав мысли, дьявол, живущий внутри меня, взбесился еще больше.

Зарычав от злости, я со всей дури ударил по зеркалу рукой, отпрянув от него, чувствуя, как его осколки падают прямо на меня. Один врезается в ладонь, но мне плевать. Когда оно полностью рассыпается, я смотрю на пол, усыпанный битым стеклом.

Его так много. И в каждом осколке я вижу отражение моих чувств к ней! Эти чувства вызывают бурю ненависти, которая сейчас разорвет меня на части.

Я не хочу быть зависимым от нее, не хочу становиться слабым, уязвимым! Не хочу, чтобы она имела возможность разрушить меня, как я сейчас смог легко разбить это зеркало! Я сломаю ее первым…

Мои мысли прерывает стук в дверь.

— Войди. — устало ответил я.

— Да уж… — протянул зашедший Серый, глядя на разбросанные осколки.

 — Перевязать может? — кивнул на порезанную руку.

Я отрицательно мотнул головой. Разговаривать совсем не хотелось. События последнего месяца целиком вымотали меня. Ярость, еще пять минут назад, бушевавшая во мне, уступила место дикой усталости.

— Я знаю, что может тебя успокоить… хороший перепих с одной из моих девочек. А то и с двумя… Может…

— Да, это именно то, что сейчас нужно, — прервал его я.

С того вечера я только один раз видела его дома — в окружении девушек.

И каждый раз, когда я думала о том, что он уединялся с ними вот так, каждый вечер в своей комнате, которая находилась у меня за стенкой, мне хотелось сгореть от стыда.

Я не была для него чем-то особенным, как мне могло тогда показаться. Для него я оставалась одной из этих кукол, которые готовы были на все, чтобы уважить и ублажить своего хозяина по первому зову. Когда я не видела его, то не чувствовала к нему ничего, кроме ненависти.