Зверь

Положил одну руку ладонью ей на ягодицы, пальцами чуть касаясь ее лона, опуская их в ее влагу, наклонился и второй рукой резкими, быстрыми, рваными движениями довел себя до разрядки, выплескиваясь ей на попку. Замер, тяжело дыша, пытаясь выровнять дыхание… От накрывшего оргазма потемнело в глазах!

Достал носовой платок из кармана, бережно вытирая ее и опуская вниз задранное мной платье.

Разворачиваю ее к себе и снова целую, лихорадочно, долго, мучительно, до бесконечности, лаская ее до сих пор дрожащее тело. Она отстраняется от меня, упираясь губами в мои ключицы и дальше… все ниже… еще чуть ниже… как будто пытается найти ими мое сердце…

Глупая, я то знаю, что его у меня просто нет!

— хаза йу* — перев.

с чечен. — красивая.

— «Redbreast»** — Виски Redbreast — один из немногих представителей ирландского виски категории pure pot still.

Хрипло дышу ему в шею, не решаясь отстраниться. Просто стою, закрыв глаза, глубоко вдыхая его запах… сандала, возбуждения и не хочу возвращаться к реальности, где я — это я, а он — это он, и нам с ним дальше совершенно не по пути!

До дрожи в коленях страшусь его реакции, боюсь, что отстранившись сейчас, вновь увижу черные провалы глаз вместо льдисто-голубых.

А пока мы стоим, крепко прижавшись друг к другу, и оба пытаемся восстановить дыхание. Ни он, ни я, не хотим нарушать момент единения.

Списать все на алкоголь я не могу. Почему мое тело пело для него?! А он, как профессиональный музыкант, играл на струнах моей души, чуть задевая их и подводя к только ему ведомому и нужному краю.

К началу пропасти… А дальше он либо сбросит меня в эту пропасть одну, либо мы полетим туда вместе и разобьемся на мелкие осколки, которые уже нельзя будет собрать и склеить. Неужели он так же одержим мной, как и я им?!

Боюсь, дико, до безумия боюсь последствий. Ведь не отпустит, чувствую это каждой порой, клетками кожи, что поглотит, растворит мою личность в себе! А я только начала сначала, вновь и уже в который раз, свою жизнь!

Меня начинает трясти… От ожидаемого осознания реальности и страха дальнейших действий от него.

— Тише, маленькая, — шепчет мне на ухо он. — Не обижу тебя…

Поднимаю голову и решительно смотрю ему прямо в глаза — чистые, голубые, без единой грозовой тучи в них…

— Я… Я очень хочу все оставить как есть! — выдаю ему на одном дыхании.

— А как есть? — улыбается он.

— Не знаю… Пока не знаю…

Хмурится, потому, что четко понимает, о чем я так боюсь ему сказать. Он и сам все прекрасно осознает.