Зверь

Отстранившись, одной рукой расстегивает пуговки на моем платье, пальцами нежно касаясь моей голой кожи. Расстегнул его до пояса и распахнул в стороны. Рукой, стаскивает чашечку бюстгальтера вниз, под грудь, тем самым оголяя и приподнимая ее. Наклоняется к ней и дует на мгновенно затвердевший сосок…, вызывая у меня еще один выдох.

Я решительно смотрю на него, он же, отрывает взгляд от моей груди, смотрит мне в лицо своими безумными, черными глазами, но в них уже нет той сумасшедшей, больной ярости… сейчас в них господствует только страсть.

Его трясет от желания. Он подносит свой палец ко рту, облизывая его, демонстративно посасывая, и я, понимая, что этим пальцем он только что был во мне, вспыхиваю от накатившего жара.

Теперь нас трясет вместе. Наши губы были так близко, но не касаются друг друга…

— Саша… — выдохнула я в его губы очень тихо, поднимая освободившуюся руку и вновь прижимая его за затылок к себе.

Он с шумом втянул воздух сквозь зубы и смял мои губы горячим, возбуждающим поцелуем, который окончательно разрушил меня на части, раздробив все кости в моем теле.

Боль и страх от несостоявшегося насилия уступали место больному влечению к нему, которое охватывало нас, каждый раз, когда мы прикасались друг к другу. Я целовала его в ответ с не меньшей яростью, одержимостью… и страстью.

— Лиза, — хрипит он. — Прости…

Это его тихое, чуть слышное «прости», окончательно выбивает почву из под моих ног, срывая стоп-кран. Понимаю, что для него это извинение сложнее, чем тысячи, сотни тысяч красивых и громких «извини», когда либо сказанных мне кем-то.

Это его первое «прости» только для меня. Я точно знаю, что я единственная, которая увидела его таким слабым, уязвимым.

Отстранился, снимая с меня платье и мешавший бюстгальтер. Затем снова придвинулся ко мне близко-близко, касаясь лбом моего лба, замер, будто зверь перед последним прыжком на добычу… А потом резко выдохнул.

Я понимала, что он не хочет причинять мне боль снова, но теперь уже мне было все равно.

Теперь уже я не могла остановиться. Все внутри меня хотело, желало близости с ним. Это была необходимость. Потребность в нем. Чистейшая животная страсть, которая забрала, затопила собой остатки разума.

Мы сейчас, впервые, были абсолютно голыми, кожа к коже — два обезумевших, от желания обладать друг другом, человека…

Я просто подавился от чувств, которые на меня разом обрушились.