Зверь

Она часто задышала, а из ее груди один за одним посыпались, сдерживаемые ранее, рванные стоны… Пальцами, внутри, ощущаю начало вибрации ее стеночек, чувствую, что она уже очень близка… Только бы не потерять последние капли контроля над собой. Я должен играть с ней и выигрывать, а не стать слабым, почувствовав к ней еще большую привязанность…

Ее влага стекала на мою ладонь, и, сама того не осознавая, она начала сильнее вращать бедрами, глубже насаживаясь на мои пальцы, стонами выпрашивая от меня большего.

— Бл. дь! — выругался я. Я видел, слышал, как она хотела меня и от этого срывало крышу…

Она вспотела настолько, что ее волосы прилипли ко лбу, к щекам, телу. Она была влажной, чертовски влажной… для меня и это я довел ее до такого состояния. Ее тело уже не могло остановиться, она двигалась все быстрее, руками притягивая меня все ближе к себе.

— Я больше не смогу быть с тобой нежным, — видя ее реакцию на мои действия, процедил я ей сквозь сжатые от напряжения зубы.

— Знаю, — шепчет в ответ она, шире раздвигая ноги, приглашая меня, разрешая…

Выйдя из нее пальцами, я вновь лег между ее раскинутыми бедрами и она потерлась о мой член извиваясь. Окончательно себя не контролируя, я приоткрыл ее губы своим пальцем и засунул его ей в рот, дав ощутить вкус собственного желания. Она сразу, нежно, провела кончиком языка по моей фаланге, чуть всасывая ее… и я просто потерял себя…

Одним резким движением, пристраиваюсь между ее ног и притягиваю ее еще ближе к себе за попку.

Ощущение ее горячих, влажных складочек заставляют мой член подергиваться в нетерпении, потирая ее мокрую девочку. Я весь горел от желания. Коснулся головкой ее входа и она снова задрожала… Ее дрожь передалась мне и я медлил… Я еще раз прошелся набухшим членом по ее плоти, вверх-вниз, поддразнивая ее и она, с тихим стоном, сама, подняв бедра, чуть насадилась на меня, а я, встречно, с силой толкнулся в нее, решительно погружаясь глубоко, одним сильным толчком, до самого основания, прорывая ее, растягивая, настраивая под свой размер.

От накатившей эйфории не слышал ничего, ни ее вскрика, ни стона от ноющей боли — только барабанящий пульс в ушах. Зажмурился, замер, боясь пошевелиться, причинить ей боль.