Звезда Авроры

– А по-моему, вполне осмысленно, – пожимает плечами Финиан. – Люди все время это делают.

– Чего он так орет? – вздрагивает Скарлетт.

– Брачный призыв, наверное. Если сожрать всех потенциальных подруг, наверняка станет одиноко.

– Так, ладно, – говорит Тайлер. – Значит, мы установили, что идти через зверинец – не вариант. Тогда остается дверь, и нам нужен ключ.

– Толку нам от него, Золотой Мальчик, – отвечает Финиан. – Это полиморфная генетически кодированная комбинация. То есть она меняется всякий раз, как Бьянки входит с нею в физический контакт.

И если кто-нибудь на этот ключ хотя бы чихнет, посторонняя ДНК тут же зарегистрируется, и все имение запрется наглухо.

У меня при этом некоторое облегчение: задача с каждой секундой становится все невозможнее. Чем быстрее Тайлер поймет, что мы только время тратим на эту затею, тем скорее мы выберемся к чертям собачьим из этого безумия.

Я вожу пальцами по чернильным завиткам и линиям на правой руке. Так я поступаю, когда нервничаю. Или когда злюсь.

Когда нужно сосредоточиться. Татухи у меня от десятка разных мастеров – цветная радуга, коллаж из стилей, но одна в них есть общая черта. Та, что мне нравится с самого детства.

Драконы, птицы, бабочки и мотыльки. На спине у меня через две лопатки наколот ястреб, точно как у мамы.

Она до болезни была пилотом АОТ. Я помню ее улыбку, когда сообщила ей, что иду в Легион. Она мне сказала, что гордится мной. И то же самое сказала, когда я говорила с ней в последний раз. Прохрипела остатками дыхания, которое чума ей оставила.

Что-то он увидел на борту того штурмовика АОТ.

Что-то такое О'Мэлли там сделала, о чем он не хочет мне говорить.

– И нет способа победить замок без ключа? – спрашивает Кэл.

– Я думаю, божественное вмешательство может сработать, – отвечает Финиан. – Но это даже не главная наша проблема. К кабинету Бьянки мы и подобраться не можем. Его имение – самая тщательно охраняемая зона на Мировом Корабле. Охрана по последнему слову техники.

Камеры его взломать – это одно, но проникнуть туда так, чтобы нас не поймали, – не получится.

Воцаряется молчание. И в наступившей тишине наконец говорит Аврора:

– Я ничего не хочу сказать… – Мы смотрим на нее в ожидании. Она явно колеблется, глядит в застывшие глаза Эльфенка, в мои сердитые. Прикусывает губу и наконец произносит: – Но… я видела кое-что в душе сегодня утром.

– Там и правда мерзость, – соглашается Скарлетт. – Плесень на плесени растет.