Звезда Авроры

Я оглядываю свою команду на мостике. Экипаж 312. Шайка неудачников, разгильдяев и социопатов, никуда не годных, которых никто в Академии Авроры брать к себе не хотел. И до меня доходит масштаб того, что мы только что сделали.

Аври свернулась у вспомогательной станции, подтянув колени к подбородку. Она вся в синяках, усталая, перемазанная кровью, но в глазах у нее новый огонь. В кулаке у нее зажат Триггер, и она смотрит на него, будто в нем скрыты все ответы на все вопросы.

И теперь, когда он у нас в руках, я не могу не задаться вопросом.

Я знаю, что мы – часть чего-то большего. Чего-то, что готовится уже два столетия. Если не больше. О чем знали руководители Академии еще до нас.

И ГРУ об этом тоже знает.

У меня ощущение пешки, передвигаемой с клетки на клетку.

И как ни стараюсь, я не могу увидеть всю доску. Но трудно было бы провести пять лет в военной академии и не узнать хоть что-то о том, как работает оружие.

И если эта штука в руке Авроры – Триггер, спусковой крючок…

То где же само Оружие?

► СТОЙКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ МОЗГА

► НЕПРЕДВИДЕННОЕ ЗАКРЫТИЕ ВОРОТ

И все же, учитывая расстояние, которое корабль может покрыть в Складке, имеет смысл сопоставить эти риски с гарантированной смертью от старости при попытке совершить подобное путешествие старым добрым способом.

Мы нырнули в Складку десять минут назад, и никто с тех пор ни слова не сказал.

Цветовая гамма монохромна – черное, белое и их оттенки. Она выбелила огонь волос Скарлетт, темно-коричневая кожа Зилы стала серой, как вороненый металл.

Если я пойду по этому пути, узнаю ли, что случилось с моим отцом и другими колонистами на Октавии? Пойму, почему мое правительство хочет меня стереть, будто меня и не было?

Найду ли ответ, кто я такая?

Молчание нарушает Тайлер, отстегиваясь от кресла и вставая. Он все еще в официальном костюме, только черная ткань порвалась куда сильнее, чем диктует мода.

– Надо решить, куда мы направляемся дальше, – говорит он.

И останавливается, оглядывая собравшихся. Рассматривает усталые лица экипажа 312 Легиона Авроры. Губы изгибаются в улыбке с ямочками, которая так ему идет.

– Я вот что хотел сказать, – поправляется он. – Хотел сказать, что это невероятно. Для меня высшая гордость – служить с каждым из вас.

Вот это слова правильные. Я вижу, как весь экипаж садится чуть прямее после его речи. И все же ответ Фина звучит так, как всегда у него бывает.