Звезда Авроры

Она все еще в серой броне ГРУ, только без шлема, и сейчас нажимает кнопку на нагруднике, освобождая его, достает из вспотевшего лифа платья унигласс, направляет на центральный голографический дисплей и движением пальца передает картинку.

Изображение сменяет на экране траекторию корабля, и весь экипаж замирает безмолвно и неподвижно.

Первая говорит Кэт, и я такого голоса у нее не слышала:

На картинке женщина – человеческая женщина. Ей, вероятно, за тридцать, хотя сразу трудно определить. Она мертва, щеки ввалились.

Оно похоже на суккуленты, которые мама выращивала в нашей квартире. Толстые, сочные, ромбовидные листья вырываются из орбиты глаза тесным букетом, все они не больше моего ногтя. У них безжизненный оттенок под стать ее коже, темная полоска на краях, и рисунок прожилок по всей площади.

По правой стороне лица расползается что-то вроде мха. Он состоит из мягкого пуха и паутинных нитей, наполовину покрывает лоб, спускается ниже и исчезает под черной рубахой.

– Я не слишком хорошо знаю человеческие заболевания, – говорит Кэл. – Но предполагаю, что это не что-то обычное.

– Нет, – говорит Тай, и такой потрясенной интонации я от него еще никогда не слышала. – Ты утверждаешь, что эта женщина – из агентов ГРУ? Что она некогда ходила и разговаривала?

И у меня сводит живот судорогой.

– Тайлер, я… я ее знаю.

Голос у меня хриплый, чуть громче шепота.

Тай смотрит на меня, приподняв бровь со шрамом.

– Ты ее видела на Семпитернити?

Я не только вижу, но и чувствую, как мои шестеро спутников переглядываются.

– Это невозможно, – говорит Скарлетт. – Она тогда старше двухсот лет. То, что ты в криомодуле выжила, – редчайший случай, Аври. Хочешь сказать, с ней случилось то же самое на каком-то другом корабле, не достигшем цели?

– Либо так, либо ее регулярно поливали, – предлагает вариант Фин, но никто не смеется.

– Я знаю, – говорю я слабым голосом. – Но это – Патрис Радке. Она была колонистом на Октавии III, глава Департамента исследования и картографии.

Я отрываю взгляд от картинки, и все смотрят на меня. Некоторые с ожиданием, другие с недоверием. Но все впитывают каждое мое слово.

– Она должна была стать моей начальницей, – шепчу я. – Мне предстояла стажировка в Департаменте исследования и картографии под ее началом. Она и мой отец… они…

И я вешаю трубку.