Даже когда она приходила ко мне, когда пыталась целовать, когда снимала одежду – я ничего не чувствовал к ней. В душе была пустота. Странно, да? Думаешь, я ублюдок, который с ней поиграл и бросил? – вдруг спросил меня принц.
- Я так не думаю, - осторожно ответила я, вновь вспоминая Еву. Она оказалась коварной – вдруг она вообще приворожила Даррела? Нет, такого не может быть – придворные маги сразу бы заметили следы воздействия. Не могут же во дворце все щелкать клювом, как говорит Том? То восстание едва не проворонили, что нападение на академию, то приворот принца? И вообще, что может приворожить дракона? Лишь самая сильнейшая темная магия.
А Ева – светлая.
- Почему молчишь, Белль? – снова спросил Даррел. – Если ты считаешь меня ублюдком, так и скажи. Только не молчи.
- Не считаю, - повторила я. – Кто я такая, чтобы так думать о наследном принце? Просто все это кажется дико странным. Хотя… То, что я сейчас с тобой сижу здесь – страннее во сто крат. Могла ли я подумать, что самовлюбленный принц, поставивший мне печать клятвы, став моим женихом, будет изливать душу?
- Вообще-то, я хотел, чтобы ты излила мне душу, - усмехнулся принц.
– Я хочу выслушать тебя до конца о твоей большой боли.
Пламя заискрилось и затрещало сильнее – оно отражалось в глазах Даррела. И глядя в его глаза, я продолжила. Я многое ему рассказала в тот вечер. О том, как поменялась моя жизнь после того, как мы встретились. О том, как я узнала о своей настоящей семье. О том, как плакала, глядя на портреты родителей, на которых они навечно остались красивыми и молодыми.
О том грузе, который был взвален на меня с того момента, как я попала в Дом у озера. И о том, что я боюсь будущего – какая из меня императрица? Ведь я обычная девчонка. Девчонка, чьи родители умерли. Девчонка, которая должна исполнить их пожелание, забыв о своих. Я знала, что эта рана будет заживать долго. Но до конца не затянется никогда. До конца жизни я буду жить с грузом забытых воспоминаний о потерянном детстве и убитых родных.
Даррел слушал внимательно, не перебивал, кивал изредка, иногда что-то говорил. В его взгляде действительно не было ранящей гордость жалости – лишь сочувствие.
- Я хочу отомстить ему, - призналась я неожиданно, закончив рассказ и склонив голову. – Тому, кто напустил демона на наш дом.
- На твоем месте я бы тоже хотел этого, - вздохнул Даррел. – Ты сможешь найти этих людей. Я верю.
- Даже спустя столько лет?
- Даже спустя столько лет, - повторил он задумчиво.
