— И его естественную силу легко потерять, если от этой простоты отказаться. Если мы найдем в текущем состоянии сливного бачка достоинства, мы обретем счастье гармонии с…
— С неработающим унитазом? — подсказала я.
— Со всей Вселенной, — невозмутимо закончил Колян."
"— «Текущее состояние бачка» — это очень точно подмечено, — съязвила я. — А какие достоинства есть у неработающего унитаза?
— Какие достоинства? — Колян поскреб щетинку на подбородке и помахал рукой приближающейся маршрутке. — Их как минимум три: мы никогда не слышим раздражающего журчания, экономим воду и совершаем полезные для здоровья физические упражнения с ведром.
— Кто, ты сказал, это придумал? — спросила я, открывая дверцу маршрутки.
— Лао-цзы, знаменитый китайский философ, — ответил муж, подсаживая меня на ступеньку.
— Да он садист! Небось тоже бил уток палками! — буркнула я.
Некоторая неприязнь к древним и современным китайцам, возникшая в результате этого разговора, неожиданно подкрепилась в ходе выполнения дежурного редакционного задания.
Сегодня нам с Сержем было поручено сделать репортаж о проблемах китайского рынка. Правда, при ближайшем рассмотрении торгующие на нем «китайцы» оказались вьетнамцами, но это не имело особого значения, потому как проблем у них тоже было выше крыши, и репортаж обещал превратиться в сериал. Почти полдня мы с Сержем провели в полутемных пещерках, заваленных тюками и коробками, завешанных нанковыми курточками, дерюжными штанишками и прочим барахлом, а обедать нас позвали в общежитие университета, где проживала почти половина рыночных китайце-вьетнамцев.
Между делом ребятки изучали русский язык на филологическом факультете. Парочка похожих, как близнецы, узкоглазых парнишек по имени Бинь и Хой пообещала угостить нас с Сержем национальным блюдом с непроизносимым названием вроде «няо-сяо». Как выяснилось позже, по-русски яство называлось бы просто: «Жареная селедка в сахаре». Такой вот азиатский вкусовой аналог украинского сала в шоколаде.
Процесс приготовления деликатеса Серж запечатлел на камеру, и это кулинарное шоу было вполне достойно того, чтобы его увековечить.
Сначала Бинь (а может, Хой) запалил газ на плите и накрыл высокую синюю корону пламени глубокой чугунной сковородой. Уже на этой стадии приготовления экзотического блюда общую кухню начали спешно покидать все иноплеменные Биню (а также Хою) обитатели общежития. Затем к раскалившейся сковородке подошел отважный Хой (или Бинь) с пиалушкой, загодя наполненной растительным маслом.
