- Не отпущу тебя! Никуда и никогда, - выдыхаю и обвиваю его шею руками.
Держу его так, словно теперь я хочу его придушить. Только любовью своей.
- Не бойся! Все нормально. Мне просто нужен контрастный душ. Ну, постоять под водой, - Родя говорит с трудом, делает большие паузы, словно он ужасно устал."
"Его зубы стучат, а тело колотит так, будто к нему подключен электрический разряд.
Развожу руки и помогаю Роде подняться.
Грома шатает, как пьяного.
И еще он ужасно вспотел. Вещи его мокрые насквозь, и на полу, где сидел, мокрое пятно.
По состоянию Грома вижу, что он может упасть. Помогаю дойти до ванной комнаты.
- Не закрывай замок, - прошу, придерживая дверную ручку. - Полотенца в шкафу. Их там целая стопка.
Он кивает головой, дескать понял. Но…
Меня напрягает его мутный взгляд.
Вздыхаю, пропуская Родю внутрь.
Прикрыв дверь, сползаю на пол, тихо плачу от жалости, но ни в коем случае ни к себе, а к Родиону. Мои мысли прерывает звук льющейся воды и грохот, словно упало что-то тяжелое.
Решительно дергаю дверь на себя и захожу в ванную.
От вида лежащего в душевой голого Роди, мое сердце сжимается и пускается в галоп.
Понимаю, что он нуждается в помощи. Скидываю домашний спортивный костюм.
Сгорая от стыда, в нерешительности застываю у стеклянной двери…
Конечно, можно этого и не делать! Он же взрослый, сам справится.
Прекрасно знаю, что позже он мне так и скажет. Но… Все равно иду!
Правда, все же мысленно себя уговариваю: дескать, нет ничего постыдного в том, что я вторгаюсь в личное пространство Родиона: “Ну, и голый - он! И что здесь такого? Ведь я его люблю…
Я же все равно когда-нибудь увижу его голого.
И это нормально! Так же и должно быть! “
Подумаю, отодвигаю дверцу душевой и делаю шаг вперед.
На мне только кружевной бюстик и трусики. Под струями воды белье тут же намокает и становится прозрачным.
Вздрагиваю от мысли, что взрослый мужчина увидит мое тело. Но…
Быстро даю себе ментальный подзатыльник, напоминая о глупости моей, потому что моя главная задача просто помочь Грому.
Присаживаюсь на корточки, подхватываю Родю под мышки.
- Милый мой! Помоги мне. Поднимайся, - прошу Родиона, стуча зубами от холодной воды и пытаясь одной рукой перевести рычаг в положение горячей.
Только с третьей попытки удается и то и другое.
Гром встает. Смотрит на меня все еще мутным взглядом. Но…
На его щеках уже появился румянец. Делаю вывод, что хоть и по чуть-чуть, но все налаживается.
