Звезда Сарханов

Ты же хотел мое тело? Только, знаешь, давай без этих твоих нежностей. – Ох, кажется, получилось сказать ему все так, чтобы голос предательски не дрогнул.

Мужчина опешил. Его рот раскрылся, закрылся и снова раскрылся. Наверное, он хотел что-то сказать, но слов не находил.

– Тебе женщина сегодня свежемороженая нужна? – попыталась отвлечь Дракона, ушедшего в свои мысли и наотрез отказывающегося возвращаться.

– Что? – как-то на автомате спросил он.

– Я говорю, ты долго там размышлять будешь о вечном? Я живая, и я мерзну! Делай то, зачем позвал, и зови этих своих… серых…

Боги этого странного мира, если вы есть, дайте мне сил продержаться! Дайте сил не размякнуть в его руках, не стечь сладкой лужицей к его ногам! Потом так больно вновь становиться собой.

Чувствовать, что серьезными и искренними его поступки считала лишь я, а он играл и развлекался.

Надо же, меня заметили! Дракон отмер, быстро окинул взглядом всю мою уже изрядно дрожащую фигурку, остановился на босых ногах.

Сгреб с ложа покрывало, словно оно ничего не весило. Помнится, в прошлый раз я смогла только под него забраться. Меня бережно укутали, подхватили на руки и, опустившись на кровать, усадили к себе на колени. Со стороны посмотреть, так сразу видно – чуткий влюбленный трогательно заботится о женщине, которую боготворит. Только можешь не стараться, я слишком хорошо выучила урок. И дышать так перестань! И пахнуть тоже…

– Что, после экзекуции шкурка моя больше не возбуждает? – вслух сказала я.

 – Так залечили вроде все. Правда, я в зеркало пока еще не смотрелась, но по ощущениям кардинально ничего не изменилось.

От моих слов Дракон вздрогнул. Вот не надо на меня так смотреть, а то могу и поверить, что ты сожалеешь. А верить мне в это противопоказано.

– Я рад, что с тобой все в порядке, – выдохнул он, а я почувствовала его горячее дыхание у себя на шее, от чего толпы мурашек пустились в путешествие по телу. Предатели!

– А знаешь, – отстранилась и посмотрела в его глаза, – я тоже этому рада, несмотря ни на что.

– Прости, – чуть слышно сказал Анситор, – я сожалею, что так вышло.

И вид такой трогательно виноватый. Ну актер! Да даже нашему вездесущему Безрукову до такого мастерства еще расти и расти. Любит мальчик от скуки играть в трогательного возлюбленного, а потом, посмотрев на страшные картинки, утешать спасенную жертву. Какие только дикие фантазии не придут в голову за тысячи лет.