Звезда Сарханов

Я устала, хотела опуститься на узкую койку в странной комнате, закрыть глаза и хоть ненадолго представить себя дома, а не в этом ужасном месте. А еще ужасно хотелось есть и пить. Наверное, мне уже положен их скудный дневной рацион. Таури говорила, что после потери крови обычно кормят обильнее.

– Я ничего не понимаю, Кэт. – Дракон явно себя сдерживал, чтобы не накричать на меня. – О каких надзирателях идет речь? О каком заключении? И что такое камеры?

Ну, все!!! Хватит с меня! Я тоже раздражаться умею.

Не понимает он.

– Зови своего Герина с его прихвостнями, и пусть меня ведут туда, где ты содержишь своих женщин! – Я кричала на Анситора, уперев свой палец ему в грудь. – Можешь приказать им снова меня выпороть! Только, пожалуйста, после того, как все закончится, пусть меня оставят в покое! Хоть ненадолго!

Все! Алес! Слезы ручьями брызнули из глаз.

Нет, я не плакала, я ревела! Все накопившиеся эмоции, все невысказанное разом хлынуло потоками слез. Истерика сотрясала мое тело.

Сквозь рыдания почувствовала, как меня нежно прижимают к мужской груди, как гладят по волосам, шепчут что-то ласковое, обещают. Мне это было совсем не важно. Важным было тепло его тела. Возможно, чуть позже я пожалею о своей слабости, о том, что вот так доверчиво сейчас прижимаюсь к источнику всех моих обид и горестей, но его тепло и участие были для меня в эту минуту жизненно необходимы. Я словно мотылек летела на огонь, где-то глубоко понимая, что не стоит, но остановиться не могла. Рыдала так, как никогда в своей жизни, с надрывами, сотрясающими все тело, с громкими всхлипами. И чем больше нежности ко мне проявлял Дракон, тем сильнее становилась моя истерика. Никогда не думала, что во мне столько жидкости. Туника на груди Анситора давно промокла от слез, мои пальцы намертво вцепились в мокрую ткань. Я уже не голосила, нет, я выла в его грудь, выплескивая все свое горе.

Сколько продолжалась моя некрасивая слабость, не помню, но в какой-то момент кроме своего горя я стала различать слова, что говорил утешитель.

Ответить сейчас не смогла бы ни за какие сокровища мира. Я по-прежнему за него цеплялась, прерывисто, глубоко втягивала в себя воздух и крайне некрасиво шмыгала полным носом.

– Милая моя, хорошая, – тихо говорил мне Дракон, наглаживая по волосам, – я так виноват, я не хотел, я был таким слепцом…

Как же, не хотел ты! Те столбы в страшной комнате видели море крови, впитав ее, сами изменили цвет.