Звезда Сарханов

Проклятый сектор и все их черные дыры, вместе взятые! Если судьба приносит вам счастье на раскрытой ладони – от него не нужно бегать, его нужно брать! И я взяла. Смело ответив на поцелуй того, кто с первой минуты нашей встречи заставил биться мое сердце быстрее, кто стал таким нужным и важным, с кем я не чувствовала себя одинокой, к кому летела моя душа, чтобы, потеревшись, как кошка, остаться с ним навсегда. Стон… Невольный… Громкий… Мой? Нет…

– Котенок… – Меня подхватили на руки и бережно уложили на кровать.

 – Неугомонная человечка с захолустной планетки… всю душу ты мне вымотала…

Руки Анситора аккуратно, но умело раздевали меня. А его шепот рождал дрожь по всему телу. А за руками тут же следовали губы, теплые и сухие, они заставляли мою кровь бурлить в жилах потоками расплавленной лавы.

– Подними ручки, – шептал искуситель, снимая последнюю часть моего и так скудного гардероба, – хорошая девочка…

Его слова утонули в лавине нежности, которая обрушилась на меня миллионом легких, невесомых поцелуев.

Обнаженное большое тело накрыло меня сверху, заставив ощутить приятную тяжесть. И когда эта невидаль космическая только раздеться успела!

– Сейчас, – говорил он, обдавая теплым дыханием шею, порождая все новые и новые волны мурашек, кругами расходящиеся по моему телу, – я буду самым нежным и ласковым… потом… сейчас не могу…

И я почувствовала, как одним мощным толчком он заполняет меня, заставляя выгнуться и вскрикнуть.

– Котенок, – а взгляд такой виноватый, такой обеспокоенный, – больно? Прости…

И он снова начал меня целовать, но уже страстно, прикусывая губы, вторгаясь языком в мой рот. И снова все становится неважным, кроме его поцелуев, его прикосновений, его дыхания на моей коже. Он осторожно начинает двигаться, а во мне все взрывается вспышками острого наслаждения. И я кричу, а он ловит губами каждый мой вскрик и пьет, смакуя, как самый прекрасный напиток, дарованный Богами.

Его движения становятся быстрее, резче. Наши дыхания сливаются, вскрики превращаются в стоны, потом в хрипы, и мы летим, кружась в волшебном, восхитительном танце, отдавая себя друг другу без остатка.

Очнулась, пытаясь восстановить дыхание, все еще дрожа всем телом. Приоткрыла глаза, чтобы поймать прямой, такой восхищенный взгляд лучистых глаз. На лбу Анситора блестели бисеринки пота, дышал он тяжело, но улыбка была прекрасной, родной и теплой.