Звездная Кровь. Лед-Кузнец (СИ)

Но даже из пепла можно раздуть огонь, если сохранилась искра, — сказал осколок Единого, делая первый ход — призрак пересек границу сфер, герой сел на корабль, а провидец использовал особую способность. Он прищурился: предсказание высветило чужого владыку — в цитадели, расположенной в дальнем конце земель Кейнора, в одном из немногих мест, доступных для атаки лишь двумя фигурами. — Я ведь вернулся из небытия, брат! И не только я. Я встретил Орина, а он — Мелькиора и Нежную.

— И кто же избавил вас от оков Вечности?

— Смерть.

Ледяной Кузнец коротко взглянул на него, на мгновение оторвавшись от созерцания сфер — и разум Белого Дьявола вновь обожгло холодное лезвие чужого касания.

— Хитрые твари из Вечности сделали тебя своей фигурой, — почти с сожалением произнес он. — Даже сейчас ты повторяешь слова, что они заложили в твои уста.

Владыка Эргиаля тоже сделал свой ход — невидимые под прикрытием тумана голубые фигуры переместились, но еще ни одна не пересекла границу его сферы.

Второй бросок камня хаоса принес Молчание — знак, который влиял на некоторые фигуры, ограничивая их особые способности, но на этом ходу королева молний и провидец могли и промолчать.

— Да, я знаю, — спокойно ответил Белый Дьявол, снова двигая вперед призрака. Слабая, но невидимая фигура-разведчик открыла ему часть чужого поля, высветив дороги, земли и пустоту, разделенные тонкими линиями октагонов; теперь можно было планировать вторжение, и он потратил остальные капли действий, выдвигая алую армию с владыкой во главе.

— О, ты решил устроить «Вторжение Призраков»? — на лице делающего ответный ход Кузнеца промелькнула тень снисходительной улыбки. — Дерзкая тактика… Надеешься на милость Незримого?

Он снял обреченного призрака, выдвинув из тумана быстрого всадника: красные потеряли первую из двенадцати фигур.

— Он любит Братьев, — ответил Белый Дьявол. — И если он позволит, то мы с тобой, брат, еще сможем перевернуть этот мир.

Ледяной Кузнец молчал, его взгляд был устремлен вглубь своей сферы. Но на лице появилась тень усмешки, как будто сказанное пробудило что-то забавное или трогательное.

— Хорошо, пусть Незримый решит. Кидай камень хаоса.