Правда, вместо руки я могла увидеть только грязные блики на потолке. И никак на них не отреагировала.
— Сколько продлиться действие? — Спросил голос.
— Еще восемь часов. — Пообещал мужчина. — Может дольше. У нас нет нужного оборудования, чтобы рассчитать дозу. Но не меньше.
— Отлично."
"Почувствовала, как холодная рука сжала мою правую грудь. Если бы не отрава, которую мне вкололи, кто-то бы уже получил в нос. Если у него есть нос, конечно. Тут же ожил Балалайка.
«Плохо. Очень плохо».
Что дела у нас были не очень хороши, я знала.
Но вот вдаваться в детали паники моего воображаемого друга не торопилась. И так слишком много стресса для одного утра. Или уже дня.
— Сколько времени до прыжка? — Снова спросил человек со странным голосом.
— Три часа.
— Отлично. После прыжка займусь ей. Сын трехликого заберет жизнь дракона в материнской утробе. — Кажется, он хохотнул, а я захотела помолиться, и убедить себя в том, что неправильно все поняла.
«Балалайка?»
«Трехликие. Разновидность вампиров. У них нет лица, голоса, эмоций или привычек.
Ничего, что могло бы определить их как личность. Они убивают жертву и у трупа забирают его личность».
«А почему трехликие?»
«Они могут хранить всего три личины. Такая же тварь напала на тебя в кафе. Но это не важно»
Вот это «неважно» совсем не понравилось. Снова раздались шаги и шипение двери. В помещении повисла тишина. Веки дернулись. Я смогла закрыть глаза. Чуть не заплакала от облегчения.
«А что важно? И при чем тут дракон?»
«Кажется, они хотят нас оплодотворить»
«Не поняла!»
Это я сначала не поняла.
А потом как поняла! Трехликие твари не могли размножаться друг с другом. Для этого они искали самок других рас. Самку оплодотворяли. И детеныш трехликого, будь эта раса вся неладна, ждал, пока мать забеременеет еще раз. Как только беременность случалась, зародыш трехликого оживал и «снимал личину» с брата. Или сестры. Если можно было так выразится. И вместо арахнида, дракона, нага или еще кого — нибудь рождался вампир. Точнее, трехликий.
Какое-то время детеныш рос в приемной семье. Пока не снимет свои первые три личины. Как правило, жертвами оказывались члены семьи. Не обязательно дети. Уже с года эти твари могли снимать образы с любых взрослых особей.
«Балалайка!»
Паника. Вот теперь я поняла, что такое настоящая паника. Все происходила как во сне. Я хотела кричать от ужаса, биться, плакать. Парализованное тело, к счастью, не слушалось. В какой-то момент я услышала внутренний голос.
