Поглощающая Кифа вина.
Самое опасное чувство для эльфа.
Оно искалечила многих. Однажды из-за него с ума сошел Алден. А некоторые эльфы становились безрассудными.
– Ты не обязан меня защищать, – сказала Софи.
– Возможно. Но если что-то случится…
Софи ждала продолжения – ждала причину, по которой он чувствовал себя ответственным за нее. Но он молчал, и она заговорила сама.
– Знаю, ты винишь себя за поступки мамы…
– Дело не в ней!
Именно в ней.
Софи слишком хорошо его знала."
"Из-за жесткого, грубого отца жизнь Кифа всегда была адом.
Но все стало еще хуже, когда он выяснил, что его мама – одна из лидеров «Незримых». Она даже стерла несколько его детских воспоминаний и сделала из пряжки с семейным гербом маячок, чтобы Киф привел «Незримых» прямо к своим друзьям. Но все это случилось до того, как «Незримые» бросили ее умирать в огрской тюрьме в качестве наказания за схваченного в плен пособника.
Киф постоянно заявлял, что ему плевать. Но леди Гизела оставалась его матерью – и он присоединился к «Незримым», как только понял, что они могут помочь спасти ее.
– Прошу тебя, – взмолилась Софи. – Мы можем все то же, что и они. Только вернись домой, пока не поздно.
– Уже поздно.
Он говорил так же холодно, как в тот раз, когда сказал, что больше не может притворяться тем, кем Софи хочет его видеть.
– Значит, все дело в инициативе «Путеводная звезда»? – спросила она.
Об этом таинственном проекте она слышала лишь дважды – один раз от «Незримых» и один раз в разуме Кифа, в воспоминании, которое пыталась стереть его мать.
Видимо, это был большой план «Незримых». И Киф считал себя его частью.
Встав, Киф начал расхаживать по комнате, держась от Софи на некотором расстоянии.
– Что вообще такое Путеводная звезда? – надавила та. – И что еще ты вспомнил? Ты сказал, что воспоминаний несколько.
– Неважно.
– Еще как важно.
Киф поднял голову к потолку, глядя на самый пик.
– Просто пойми, что я – не ты. «Незримые» не дадут мне выбора.
Софи тоже была частью проекта – «Лунного жаворонка», работы «Черного лебедя».
Они генетически усилили ее способности и наполнили разум важными тайнами, но до сих пор не объяснили зачем. Но мистер Форкл всегда говорил, что ей самой решать, участвовать или нет.
– Выбор есть всегда, Киф.
– Ага. Я найду способ покончить с этим на моих условиях. Вот что я выбрал.
Воцарилась тишина, и Софи коснулась амулета, который был приложен к записке.
– Это тот самый, которым Брант приказал меня заклеймить?
Киф скривился.
– Нет. Это мой.
