– Ну, придется тебе быть просто красивой – и такой взрослой! Видели бы тебя мальчики…
Эдалин не договорила – и не уточнила, о ком идет речь, за что Софи ее обняла.
– Ты понимаешь, что будет на ужине? – уточнила Эдалин, стуча в дверь, чтобы сообщить охране об их готовности.
Софи потеребила бирюзовые перчатки.
– Я постараюсь не стать причиной международного скандала, пока меня представляют другим лидерам. Потом поедим дорогой еды в душной комнате, пока все притворяются, будто втайне не хотят друг друга убить.
Эдалин улыбнулась и, подхватив Софи под руку, потянула ее по длинному коридору в сторону обеденного зала.
– Не все друг друга ненавидят. Враждебность существует лишь между гоблинами, ограми и троллями. Дворфы и гномы согласны жить и никого не трогать, пока остальные расы относятся к ним так же.
– Тогда будем надеяться, что нас посадят рядом с ними, – пробормотала Софи. – И что для еды не понадобятся ножи.
– Думаю, не понадобятся.
Заметь, нам не выдали даже шпилек для волос.
Софи этому не удивлялась, вспоминая, как с ними обращалась леди Гизела.
– Мы ведь идем не в ту сторону, откуда пришли? – спросила Софи, когда они добрались до винтовой лестницы. – Не могу разобраться.
– И не разберетесь, – объяснила Балерина. – Проходы нарочно сделаны таким образом, чтобы без тренировки их было не пройти.
– Только если повезет, – добавила Правша.
– Не волнуйся, – попыталась успокоить Эдалин, когда они наконец добрались до рельефных золотых дверей.
– Просто улыбайся и веди себя естественно.
Оглядывая открывшееся перед ней великолепие, Софи чувствовала себя как угодно, но не естественно. Эльфы никогда не стеснялись своего богатства, но это? Это выходило на совершенно иной уровень. Зал представлял собой залитый лунный светом сад, хотя они не покинули пределы замка, а все хрупкие цветы, все элегантные деревья, ниспадающие лозы и низкие балюстрады – даже звезды, мерцающие на черном потолке – были выточены из драгоценных камней или отлиты из благородных металлов.
Природа сливалась с искусством в идеальном, невиданном шедевре, и все присутствующие могли лишь пораженно смотреть.
Ну, кроме одного.
Король Димитар со скучающим видом стоял, прислонившись горилльим телом к дереву – к Панейку, осознала Софи, жалея, что пришлось снять «Удар исподтишка».
