Узкая асфальтовая шоссейка, обсаженная с двух сторон кустами, только взявшимися зеленеть. Слева и справа заборы – от земли до неба.
Лиса перешла шоссейку и нажала кнопку домофона, прикрученного к калитке. Ник подумал: надо же, даже в Великой Китайской стене, оказывается, есть домофоны!..
– Забежим на пять минут, – сказала Лиса с фальшивым оживлением. – Я кроссовки другие надену, и мы сразу дальше двинем. Здесь близко, через две улицы!
– Подожди, – попросил Ник, заподозривший неладное. – Ты сейчас куда ломишься?
Внутри Великой Китайской стены сухо щелкнуло, калитка приоткрылась.
– Я тут живу, – призналась Лиса. – С папой и его… семьей. Тут еще живут… эта… папина жена, и Елисей, и Светозар.
– Какой… Елисей?
– Мои братья, – объяснила Лиса. – Елисей и Светозар. Малолетние. Проходи. Только я тебя прошу, Ник, – она вздохнула и понизила голос. – Ты сразу не устраивай скандалешник, ладно?.. Лучше потом, попозже.
– Я никогда не устраиваю!..
– И хорошо, и правильно, – заторопилась Лиса. – К чему нам скандалы?
– Юля, – грозно сказал Ник.
– Я ничего не понял.
Она сильно потянула его за руку, как норовистого ишака за сбрую, он поневоле пошел за ней, слишком ошеломленный, чтобы всерьез сопротивляться."
"За забором простирался просторный парк в английском духе – зеленые лужайки, купы нарциссов и тюльпанов в свежей траве, подстриженные пихты, шаровидные сосны, все весеннее, ухоженное!.. По обеим сторонам дорожки были высажены молодые липы, словно тронутые зеленой акварелью. В глубине парка между деревьями виднелась беседка с онегинской скамьей.
– Там спуск к Москве-реке, – мрачно сообщила Лиса.
– Ты живешь в санатории?..
– Это не санаторий. Это папин дом.
Парк все не кончался, дорожка петляла между деревьями.
Они шли рядом.
– То есть про бизнес-школу в Швейцарии ты не выдумывала? – осведомился Ник.
– Как это ты запомнил про бизнес-школу?..
Деревья расступились, навстречу им выплыл дом в старинном усадебном духе – с греческими колоннами, портиком и подъездной дорожкой, засыпанной гравием.
Меж колонн стояла детская машинка и валялся перевернутый велосипед. Под греческим портиком оказались свалены пластмассовые ведерки, совки, кубики, надувной дракон, которого шевелил весенний ветер, и всякое прочее.
– Я только башмаки другие надену! Правда!..
Двустворчатая дверь распахнулась, из нее выскочил бутуз в шапке и ярком комбинезоне, а за ним две тетки с одинаково тревожными лицами.
Бутуз, обнаружив прямо перед собой Лису и Ника, открыл рот и замер.
