Звезды падают в небо

— Вообще-то мне было бы по чешуе, если бы ты назвал ее Сибрилла, — сказала я.

— Прямо так и по чешуе? — усмехнулся он, и мне снова захотелось его треснуть.

— Ладно, не было бы.

От такого заявления я окончательно растерялась, а Гроу добавил:

— Я понял, что мне досталась самая прекрасная, самая сексуальная и самая ревнивая иглорыцка в мире.

На последних словах я открыла рот, чтобы ответить, но вместо ответа демонстративно наступила ему на ногу, направляясь на кухню.

— Какая ты кровожадная.

— Что-то я крови не вижу.

На кухню мы зашли вместе, где я обнаружила Бэрри, сидящую в самом углу с независимым видом. И пустую тарелку там, где, когда я уходила, стояла тарелка с тостами.

Я схватила первое попавшееся полотенце, а виари, скрежеща когтями, метнулась в гостиную и чудом не снесла с ног едва успевшего отскочить в сторону Гроу. Который перехватил меня на подлете, в смысле на выходе из кухни, и потащил к стулу.

— Ты сегодня и впрямь ну очень возбужденная.

— Это потому что у меня секса не было, — брякнула я.

Потом поняла, что брякнула, и густо покраснела.

— Не было, говоришь? — Гроу раздвинул полы халатика, зацепив пальцами соски.

Которые от этого прикосновения немедленно четко обозначились под майкой.

— Не-э-эт. Нет-нет-нет, — уворачиваясь от его губ, поднырнула вниз и ушла к холодильнику.

Совершенно невыносимый мужчина! Ему предстоит судебное разбирательство, пять лет таэрран, а он лапает меня. Но хуже всего, что я становлюсь такой же и совсем не против продолжить прямо сейчас.

— Нет! — решительно сказала я, выкладывая на стол начинку для тостов.

— Значит, нет? — Меня обняли со спины.

— Точно. — От короткого укуса в шею меня бросило в жар. Скользнувшие под майку ладони Гроу накрыли грудь, и меня повело от желания податься назад, вжимаясь в него всем телом.

— Слушай! — Я вытащила режиссерские руки из-под майки и обернулась к нему. — Я все понимаю, но я так не могу.

Не удержавшись, ударила его ладонями по груди.

— Мм… Меня назвали по имени…

Нет, с ним решительно невозможно разговаривать.

— Джерман, я еду с тобой.

Это я выдохнула так быстро, как только могла, и кажется, оно сработало. Потому что Гроу меня хоть и не отпустил, но внимательно вгляделся в лицо. Я чувствовала, как ровно и гулко бьется под ладонью его сердце, и это создавало некий диссонанс, потому что мое колотилось, как сумасшедшее.

— Я буду выступать на Совете, — быстро добавила я, чтобы уж наверняка. — И просить о том, чтобы твое наказание отменили.