Звезды падают в небо

Вот теперь ладони Гроу на моей талии стали каменными. И чешуя бы с ними, с ладонями, но взгляд тоже стал темным и тяжелым.

— Что, прости, ты будешь делать, Танни?

— Выступать, — повторила я. — На Совете.

Он меня отпустил. Отступил на несколько шагов, пристально глядя в лицо, только крылья носа чуть подрагивали.

— Слушай, я знаю, что…

— Нет, — перебил Гроу и, резко развернувшись, направился к холодильнику. Зачем непонятно, потому что я и так оттуда все вытащила.

— Нет, Танни. Ты со мной не едешь.

— А тебе не кажется, что не стоит решать за меня?

— Кажется.

 — Он обернулся, сложив руки на груди. — Но ты за меня уже все решила.

— Я не решила! — выдохнула я.

— Правда? И твое заявление «я еду с тобой, я буду выступать на Совете» в настоящем времени, разумеется, ни разу не решение?

Я глубоко вздохнула. Очень глубоко, потому что водное пламя, надежно запертое в глубине темных глаз, сейчас искорками отзывалось во мне. Каким-то непонятным образом я чувствовала его приближение, но ссориться сейчас не хотела.

Сейчас не время, и вообще.

— Я сказала тебе, что еду, — заметила я.

— Что логично, потому что во флайсе тебе лететь надо было со мной и через телепорт идти тоже.

— Необязательно. Я могу полететь с вальцгардами и пройти отдельным телепортом.

— О да, Танни. Вполне. — В голосе его сочился сарказм. — Странно, что ты не поступила именно так, потому что ты точная копия своей сестры.

Вот теперь пламя взметнулось уже во мне.

— Может, уже хватит сравнивать меня с ней?! Или тебя так на ней переклинило, что ты ищешь во мне ее?!

Гроу посмотрел на меня так, что я подавила желание отступить.

Просто со всем согласиться, свести этот конфликт до уровня плинтуса и просто забыть о том, что он был. Потому что (это я сейчас осознала со всей ясностью) я не хочу с ним ссориться не из-за того, что сегодня тяжелый день. Я вообще не хочу с ним ссориться, я хочу с ним быть. Столько долгих дней, сколько у нас есть.

— Слушай. — Я подняла руки. — Я была не права. Я очень хотела тебе сказать, сказать заранее, но случилась задница с Ильеррской, а потом…

— Потом я боялась! — выкрикнула я.

 — Вот этого вот! Потому что великим режиссерам ни от кого не нужна помощь, а я не хотела с тобой ссориться, Джерман. Но сейчас ты не великий режиссер, не выпускник Академии искусств, ты мой мужчина, которого я хочу защитить! Неужели это тебе не понятно?

Гроу вытащил из кофемашины чашку и сунул мне в руки.

— Это было вроде «на, только заткнись»?

— Нет, это было вроде «кофе почти остыл».