После недолгого общения с официантом Филипп продолжил:
– Музыкант всегда стремится достичь в исполнении совершенства, но это просто невозможно, потому что музыка выше нас, лучше нас. Чтобы понять замысел композитора, приходится все время искать новые формы.
– И вы никогда не испытываете удовлетворения?
– Нет. Любому автору присуще особое, свойственное лишь ему звучание. Играя Дебюсси, Брамса, Гайдна, я постоянно пытаюсь нащупать специфическую тональность каждого.
К ним подъехала тележка. Повар-индонезиец со скрупулезным мастерством выполнил заказ.
Под стеклянной крышкой были видны двадцать два блюда: несколько сортов мяса и рыбы, цыпленок, приготовленный на пару рис, овощи и десерт.
– Неужели все это можно съесть? – рассмеялась Лара.
– Голландцы не жалуются на отсутствие аппетита. – Глаза Филиппа улыбались.
Не отрывая взгляда от ее лица, Филипп ловил себя на том, что общество этой молодой женщины доставляет ему неосознанное, какое-то тревожное наслаждение. Избалованный вниманием множества прекрасных дам, в глубине души он был вынужден признать: ни на одну из них Лара не походит.
Сильная и в то же время хрупкая, Лара явно не отдавала себе отчета в том, насколько она красива. А ее голос – грудной, чувственный? Да, в ней мне все нравится.
– Куда вы намерены держать путь дальше? – спросила Лара.
– Завтра – Милан, потом – Венеция и Вена, оттуда – в Париж, Лондон, Нью-Йорк.
– Звучит очень романтично.
Филипп захохотал.
– Вот уж никогда бы не сказал! Толчея в аэропортах, скучные номера отелей, ресторанная еда.
Хорошо еще, что музыка отвлекает от этой рутины. Ненавижу позировать фотографу, который говорит: сейчас вылетит птичка!
– Боюсь, я не совсем поняла.
– Очень трудно быть выставленным на всеобщее обозрение, улыбаться тем, до кого тебе нет абсолютно никакого дела, постоянно видеть вокруг чужие, незнакомые лица.
– Это я знаю по себе, – медленно произнесла Лара.
* * *Ужин близился к концу, когда Филипп сказал:
– После концерта так хочется отдохнуть! Может, совершим прогулку по каналам?
– Я – «за».
Выйдя из ресторана, они пересекли набережную и поднялись на палубу небольшого суденышка. Темное небо было безлунным, но город сверкал тысячами крошечных огней. Их колеблющиеся на воде отражения создавали атмосферу волшебной сказки. Динамик возле рубки капитана убаюкивающе повествовал на четырех языках:"
"«Сейчас мы проплываем мимо построенных в средние века домов, что принадлежали самым зажиточным представителям торговой гильдии.
