Теплицкого За непристойное поведение он за год до этого содержался в смирительном доме, но и там вел себя непорядочно: никого не слушался, всем грубил, а с колодниками так вообще заводил драки. Отбыв срок наказания, он нисколько не угомонился, по-прежнему „обращался в предосудительных поступках“, а придя домой к матери, сначала обругал ее непотребными словами, а потом избил.
Обер-прокурор обо всем доложил Екатерине II, и императрица повелела „оного Теплицкого послать в Соловецкий монастырь, чтобы содержать его там до того времени, чтобы он в дерзновении своем раскаялся и развращенную жизнь свою исправил“.
В монастыре А. Теплицкого заставили рубить дрова, копать огороды и возить для монастыря воду, но ничего не действовало на разгульного подпоручика. За год он здесь столько накуролесил, что настоятель монастыря просто не знал, что с ним делать, и просил убрать его от них поскорее. Из Петербурга отвечали, что А. Теплицкого следует назначить в самые тяжелые работы, какие найдутся в монастыре.
Однако и это не помогло: буйный арестант умудрился изготовлять в монастыре фальшивые деньги, был пойман, судим и по наказании кнутом сослан в каторгу.
Непокорный Ноланец
Его называли Ноланцем, и сам Джордано Бруно (при крещении — Филиппо) так называл себя, потому что родился в городе Нола — в 1548 году. Когда мальчику исполнилось 11 лет, семья переехала в Неаполь, и его определили в частную школу, где он провел шесть лет.
Потом родителям стало трудно платить за обучение сына, и в 1565 году он становится послушником доминиканского монастыря, который давал бесплатное образование, кров и стол всем способным юношам.
Через один год и один день, как того требовал монашеский устав, послушничество кончилось, и Джордано стал монахом. Он продолжал много заниматься, с утра до ночи читал, пытаясь постичь суть христианства и его историю, причем не ограничивался только богословскими трудами и сочинениями отцов церкви, комментариями к ним и сборниками проповедей.
Любознательного монаха очень интересовал вопрос об устройстве окружающего мира. Сочинение Н. Коперника „О вращении небесных тел“ он прочитал с таким же волнением, как и запрещенные произведения Демокрита и Лукреция, гневные инвективы Эразма Роттердамского и т. д. Д. Бруно не считал нужным скрывать свои мысли и часто высказывался весьма рискованно.
