По распоряжению тюремного начальства в камере Е. И. Минакова оставляют обед и ужин, но узник ни к чему не притрагивается. Измученный и обессилевший, он целыми днями остается неподвижен и только в 10 часов вечера собирает последние силы для своего горького пения…"
"Е. И. Минаков страдал вкусовыми галлюцинациями, и ему казалось, что в его пищу подмешивают яд. Каждая деталь в поведении тюремного врача приобретала для него особое значение. ""Входя ко мне, врач всегда держал правую руку в кармане пальто"". Значит, он там что-то прятал? А что это может быть, как не яд, чтобы отравить его? ""Осмотрев десны в один день, почему-то осматривал и на другой день, и уже не в первый раз, была ли у меня цинга"", — выдвигает он второе обвинение против врача.
Е. И. Минаков заподозрил, что при осмотре врач вкладывал ему в рот какое-то ядовитое вещество, недаром же каждый раз после осмотра он чувствовал во рту сладковатый вкус. ""Яд"" начал действовать, с узником случился страшный припадок, и на его крики сбежался весь тюремный персонал.
Е. И. Минаков ударил доктора, сказав ему: ""Ты меня отравил"". На него надели смирительную рубашку…
На языке психиатров эта болезнь называется ""астеническим психозом"" — временным помешательством в общем-то здорового человека. Но в ""деле Минакова"" начальство с этим не считалось и признаки душевной болезни узника его не интересовали. Арестант этот был ""вообще дурного поведения"", нарушал тюремный порядок своими криками и пением, не желал принимать священника и т. д.
Поэтому сразу же после того, как узник ударил доктора, началось предварительное следствие. Е. И. Минаков заявил, что специально ударил доктора, чтобы добиться для себя смертной казни и тем самым облегчить участь товарищей по заключению. Он был приговорен к расстрелу, однако ему предложили написать прошение о помиловании, но узник отказался… По каким-то причинам с приведением приговора в исполнение медлили, и целых две недели арестант пробыл в Шлиссельбурге под ежеминутной угрозой смертной казни.
Однако и на этом страдания несчастного Е. И. Минакова не кончились. Когда его уже вели на расстрел, он крикнул: ""Прощайте, товарищи, меня ведут казнить!"" В ответ на его слова не раздалось ни единого звука: одиноким Е. И. Минаков начал свой протест, одиноким и закончил его.
Впрочем один из узников, Ипполит Никитич Мышкин, не мог простить себе этого молчания.
В первый раз И. Н. Мышкин был арестован в 1876 году, когда пытался освободить Н. Г. Чернышевского.
