Мышкин привел в исполнение свое намерение. 25 декабря среди обычной тюремной тишины вдруг послышался звон упавшей металлической тарелки, затем топот ног, свалка и крики: ""Казните меня! Не бейте же, казните!"" На другой день узника повели на предварительный допрос, который проводил комендант Шлиссельбурга. И. Н. Мышкин объяснил, что намеренно ударил тюремщика с целью заставить правительство казнить его — арестанта. Если же его в этот раз не казнят, то он все равно будет добиваться этого всеми возможными средствами.
Через месяц И. Н. Мышкина снова вызвали на допрос, после чего в свою камеру он уже не вернулся.
Грёзы безумные…
В предыдущих главах уже не раз говорилось о том, что шлиссельбургские узники были лишены всего. Тюрьма была похожа на склеп, заключенные ни о чем и ни о ком ничего не должны были знать, и никто не должен был знать о них. Из людей они видели только жандармов — с масками вместо лиц и глухих, как статуи, ко всем их страданиям. Жизнь арестованных протекала в убийственном однообразии — жизнь почти призрачная, которая казалась сном без сновидений.
Неудивительно, что одиночное заключение тяжело отражалось на психике узников. Они стремились к общению друг с другом, перестукиваясь по определенной системе, но за это их наказывали, и порой очень жестоко. Жизнь была бесцветной, без всяких событий, и потому недостаток внешних впечатлений они с избытком пополняли воспоминаниями и мечтаниями, которые зачастую принимали болезненную форму. Узник намечтает себе какой-нибудь сюжет, а потом дорисовывает его в своем воображении до подробностей, столь навязчивых, что доходит до умственного изнеможения.
Отчаянным усилием воли ему порой удается прервать цепь мечтаний, но через некоторое время ""грезы безумные"" вновь начинают неотступно преследовать его.
Два смертных приговора тяготело над Н. П. Щедриным. В мае1881 года он был приговорен к смерти по делу Южно-Русского рабочего союза, но тогда казнь заменили ему вечной каторгой на Кару. По дороге туда, в Иркутской тюрьме, он узнал, как бесстыдно обращается с политическими каторжанками местный тюремщик, и решил заступиться за женщин.
Улучив удобный момент, Н. П. Щедрин во время арестантского осмотра в присутствии заключенных и тюремной стражи дал ему пощечину, не испугавшись бесчеловечных истязаний и долгих месяцев темного карцера. Новый судебный процесс снова приговорил его к смертной казни, которую и на этот раз заменили вечной каторгой, дополнительно приковав Н. П.
