Но оно совершенно не тронуло моего сердца, всего лишь вызвало приступ смеха, и я расхохотался, глядя на голый зад Рифата, ритмично приподнимающийся над распахнутыми и закинутыми за голову ногами Фатимы, которую он трахал с таким рвением, что кровать ходила под ними ходуном."
"От моего хохота она вскрикнула, а мой так называемый друг подскочил, шарахаясь от постели назад, и хотел прикрыть свой вздыбленный член руками…
— Руки опустил. Не то я отстрелю тебе яйца. Голый ты нравишься мне намного больше… и ей.
Да, Фатима? Тебе нравится голый Рифат?
Я поиграл с пистолетом, направляя дуло то на голую женушку, то на него. Ошарашенного и какого-то жалкого в этот момент. Кажется, они действительно считали меня мертвым. И даже отмечали это событие в моей постели.
— Он это сделал насильно… Ээээто не я… не я. Он ворвался ко мне в комнату и… насильно. Он убийца. Угрожал мне. Ножом. Клянусь, Аднан.
Я поморщился… Знакомая песня до оскомины на зубах. Знакомая и осточертевшая за все эти годы.
— Рот закрой и накинь на себя что-то. Мне мерзко на тебя смотреть.
Повернулся к Рифату и засмеялся громче, когда увидел, как опало его достоинство и как он оглядывается по сторонам в поисках то ли одежды, то ли оружия. Что-то мерзко сковырнуло внутри и засаднило, а ведь я эту мразь считал своим другом…
— Ну вот теперь мы точно знаем, кто носил тебе еду, да, брат? Знаем, кого именно ты трахал в своем сарайчике.
— Твою суку белобрысую трахал.
— Скорее, представлял.
Правда? Какая у тебя ужасная карма, Фатима. Каждый, кто тебя имеет, представляет на твоем месте другую.
Рифат смотрел на меня с нескрываемой ненавистью и молчал.
— Сейчас мне не нужны ответы на мои вопросы. Я задам их потом. Когда у меня будет время отрезать от тебя и от нее куски кожи и вскрывать вам брюшину, чтобы наматывать кишки на раскаленные щипцы.
— Нееет, — Фатима, широко распахнув глаза, бросилась на колени и поползла ко мне… — нееет. Это не так. Я не носила.
Меня заставили. Рамиль заставил. Сказал, если не соглашусь, меня будет ждать участь Заремы. Ты… ты был занят своей шармутой…
Я не дал ей договорить и ударил наотмашь так, что из носа потекла кровь, и она отлетела назад.
— Не смей произносить это слово по отношению к НЕЙ. Не смей даже думать о ней и марать ее даже своими мыслями.
— Как скажешь, Господин, как скажешь. Я на все готова… я буду ползать у твоих ног и целовать твои следы, только пощади.
