Встреть его смерть с достоинством, не вызывая шарлатанов, которые продлят его агонию.
Сказала Фатима и сложила руки на груди.
— Это не тебе решать, — прорычал я и повернулся к поверенному отца, он стоял у постели бледный, с испариной на лбу и не сводил глаз с Кадира.
— Когда вызвали врача?
— Больше часа назад, — ответил он и даже не поднял на меня взгляд.
Твариии. Больше часа назад. Ложь. Никто и никого не вызывал. Старая сука хочет его смерти. Она все затеяла."
"— Какого врача вызвали? А, Фатима, кого ты вызвала спасать своего любимого мужа?
Она вздернула подбородок, всем своим видом показывая, что говорить со мной не собирается.
— Госпожа, там… там какая-то старая оборванка под воротами, говорит, что ее здесь ждут, и требует, чтоб ее впустили. Джабира ее звать.
Фатима вскинулась вся, побледнела, даже руки на груди дернулись.
— В шею гони, собак на нее спусти. Чтоб за порог не переступала.
Я прошел быстрым шагом вперед и схватил слугу за шкирку, приподнимая над полом.
— Сюда веди.
Тот оглянулся на Фатиму, но я силой его тряхнул.
— Сюда веди, я сказал. Немедленно.
— Это неслыханная дерзость и наглость. Джабира. Старая ведьма-убийца. Как ты смеешь впускать ее в наш дом?
Я обернулся к первой жене своего отца, с трудом сдерживая желание переломать ее дряблую шею.
— Так же, как ты посмела отпустить предателя и поселить в моих покоях. Но мы обсудим это позже.
Когда Джабира вошла в покои моего отца, все тут же расступились, рассыпались в разные стороны, как от прокаженной, пропуская ее вперед.
Она едва заметно усмехнулась уголком тонкого рта, увидев суеверный ужас на их лицах и в их глазах.
Едва ведьма поравнялась со мной и встретилась взглядом, тут же предупредила мой вопрос:
— Вылетела час назад. Все в порядке. — сердце пропустило один удар, и вся кровь отхлынула куда-то вниз, замораживая все тело уже привычным болезненным холодом, так, словно я это расстояние ощутил каждым нервом в своем теле. — А теперь пусть все уйдут. Оставьте меня с ним наедине, и пусть никто не мешает.
Я скажу, когда можно будет войти.
* * *Ожидание длилось долго, и мне казалось, я стер подошву своей обуви вместе с коврами в коридоре, пока двери не распахнулись, и я не увидел Джабиру на пороге и не бросился ей навстречу, в надежде услышать хорошие новости, но она эту надежду убила одним только взглядом.
— Он умирает. Ему остались считаные часы, а то и минуты. Я привела его в чувство и облегчила его мучительную боль. Он хочет видеть тебя.
