С трудом сопротивляясь инстинктивным желаниям прижать к себе, стереть слезы со щек, целовать припухшие губы, зарываться пальцами в роскошные волосы и дышать ее запахом и дыханием. Такой одинокий рядом с ней и одинокий без нее. И нет никакого выхода из этого замкнутого круга.
Сейчас прижимал Альшиту к себе, слабую и дрожащую, а внутри нарастал бешеный всплеск удовольствия. Впереди жуткая бойня, впереди реки крови и смерть, а он с наслаждением вдыхает ее запах и понимает, что сдохнет без него, сдохнет, и нет ничему смысла.
И его ненависть из кроваво-красного вспыхивает пламенем и сжигает ему душу. Дикая страсть, смешанная с яростью. Возбуждение, голод, жажда. Невыносимо и неутолимо, как необратимость.
Тоска только по ее телу, по ее крикам, по ее голосу и хаотичному биению сердца. Прижал к себе сильнее, закрывая глаза от удовольствия. Отпуская мысли вихрем в прошлое, где был счастлив в ее объятиях, где верил ей, как никому другому, где испытал то, что не испытывал никогда — быть любимым женщиной. Поверил, что впервые может быть кем-то любим… Просто так, не за какие-то блага.
И даже сейчас бывали моменты, когда ему невыносимо хотелось простить ее. Забыть обо всем — лишь бы снова почувствовать себя живым. Да, возможно, ему и удалось бы, но тогда он не сможет простить себя самого за эту унизительную слабость. За то, что забыл о чужом ребенке, за то, что трахает тело, сотни раз оскверненное телом Рифата, его поцелуями, его слюной и спермой…
Когда врезался в нее на дикой скорости, а она извивалась под ним и кричала его имя, в мозгу пульсировали картинки, где она точно так же отдается проклятому другу, оплетает руками и ногами, шепчет о любви, просит не останавливаться, раздвигает ноги, и голова Рифата опускается между ее бедер, и его язык вылизывает сладкую… такую невозможно вкусную розовую плоть.
В этот момент он мог бы ее убить, он мог бы выпотрошить ее внутренности и набить ее тело соломой, а потом схоронить в растворе, чтоб она вечно спала рядом… О, Аллах, эта женщина сделала его безумцем.
Впереди показался бархан с высохшим кустом вверху, на котором металась на ветру белая лента.
— Когда я сброшу тебя в песок, беги и прячься за тем барханом. Поняла? Просто беги и жди — я приду за тобой.
* * *Месиво началось в тот момент, когда первый из воинов Асада увяз в зыбучем песке и его потянуло вниз, за ним рухнуло еще несколько. Отступать назад не получалось, лошади перебирали ногами и, спотыкаясь, вязли в желтой массе, утаскивающей их глубоко вниз.
