— Кудрааат. Мы все здесь сдохнем. Сукаааа, — взорвал раскаленный воздух голос Асада, который тщетно пытался выбраться из песчаной ловушки.
— Да, вы все здесь сдохнете. Я привел вас сюда, чтобы вы сдохли.
Заорал так, что заткнулись даже подыхающие в агонии кони. И захохотал раскатисто, громко, как безумец. А сзади с победным воплем на поредевший отряд Асада набросились люди Шамаля. Аднан приподнялся в стременах, бросая взгляд на тех, кто когда-то воевал бок о бок с ним самим, узнавая каждого из них, замечая новые лица и чувствуя, как внутри поднимается бешеная волна гордости — они добились того, чего он хотел.
Они загнали войско Асада в зыбучие. Дальше он поведет их сам. Выведет из опасной зоны. Аднан достаточно изучил проклятую местность, чтобы не оплошать в бою. Знал все островки среди осыпающейся массы. В этот раз Асад лишится головы. Отметил, сколько человек осталось у Асада и сколькие барахтаются и застревают в песке, чтобы стать легкой мишенью для людей Шамаля. Помедлил несколько секунд и скинул капюшон.
Раздался ропот, кто-то вскрикнул, а потом пронесся шепот ошарашенных воинов.
— Аднан. Ибн Кадир. Ибн Кадииир жив."
"— Да. Кос омак. Ибн Кадир жив, — заорал Аднан так, что у самого уши заложило, а он смотрел, внимательно вглядываясь в растерянные лица, в округлившиеся глаза воинов, и закричал. — Вы много лет жаждали их смерти. Вот они. Я привел их вам. Грызите их. Рвите их плоть и кости. Они ваши. Убийцы ваших отцов, братьев и матерей.
Выдернул нож и заколол одного из Асадовских, бросившегося на Аднана с диким воплем.
Его кровь брызнула в лицо ибн Кадира, и он зарычал от удовольствия. Наконец-то первая кровь врага.
Вот он — час истины. Час расплаты, ради которого он терпел так долго, что, казалось, уже сам не верил, что это время придет.
— Кудрааат. Сукааа. Предатель, — орал Асад, увязнувший вместе с конем в песке, стараясь выбраться, выхватил ствол, пытаясь прицелиться, но кто-то выстрелил ему в руку, и он уронил оружие. — Тыыыы. Убиваешь безоружных и тех, кто не может дать тебе отпор.
Трууус.
Вокруг началось месиво, самая настоящая бойня.
— За ибн Кадирааа, — орал кто-то, и его подхватывали другие. По телу бастарда прошла триумфальная дрожь, он с воплем бросился в самое пекло, резать и колоть, пробираясь к Асаду… расчищая себе дорогу к гниде, которую мечтал удавить так долго.
На волю вырвался сдерживаемый годами гнев и извечная ненависть к врагу, впитанная кожей еще с детства. Триумф и адреналин, жажда крови и запах смерти.
