Сандра и еще одна служанка отвлекли Наяну, сказав той, будто господин Алексис разрешил ей присутствовать на тренировках в качестве зрителя. Она так обрадовалась, что не почуяла подвоха. Наяна покинула кухню, забыв о приказе матери, и помчалась в поле, сверкая пятками.
А в это время Тарон вывел из стойла лошадь и вручил мне небольшой холщовый мешочек с медными монетами.
— Это мы собрали для тебя, Майлин, — сказал он, едва не плача. — Вся прислуга знает, как жестоко поступила с тобой Магра. Мы все любим и жалеем тебя, но помочь не в силах.
Нас просто никто не послушает. Ты достойна лучшего. Уходи, Майлин, а мы постараемся скрывать твой побег столько, сколько это возможно. Эта лошадка самая смирная из всех, возьми ее.
— Но ведь это одна из лошадей воинов! — ужаснулась я.
После подобного меня сочли бы не только рабыней, но и воровкой. И тогда смертная казнь мне была бы обеспечена. Рабы в Озисе не могли иметь имущество, тем более скакуна.
— Господин Алексис тоже задолжал тебе, — сказал Тарон, недовольно нахмурившись, как взрослый муж.
— Не думаю, что для него будет такой уж потерей поделиться лошадью.
— Вас накажут из-за меня, — я боялась за слуг больше, чем за саму себя.
— Не волнуйся, мы сумеем отбрехаться. К тому же, мы не рабы, а значит, можем покинуть гостиницу в любое время. Магра не сможет уволить всех одновременно, ведь найти опытных работников в нашей глуши не так просто.
Мальчишка помог мне взобраться на скакуна и передал поводья:
— Скачи во весь опор, Майлин! Времени у тебя немного.
Сказав это, он ударил лошадку по крупу, и та резво поскакала вперед. Я постоянно оглядывалась, но погони еще не было. Очертания гостиницы расплывались от слез, а вскоре и вовсе пропали из виду. Я приказывала себе держаться и не плакать, но это не действовало. Ведь я покидала дом, в котором провела все детство и была счастлива. А теперь скакала в неизвестность, отрезав любой путь к отступлению.
Теперь я преступница. И если меня найдут, то непременно покарают.
Лошадь неслась во весь опор, выбивая пыль из-под копыт.
Еще никогда я не участвовала в такой бешеной скачке, хотя неплохо держалась в седле. Но сейчас моя спина была готова сложиться пополам, а лошадь, кажется, не знала устали.
Остановились мы лишь ненадолго — возле реки, вдоль которой мне предстояло идти до самого храма, других ориентиров я не знала.
Скалистые берега были обрывистыми, крутыми. Но я не боялась трудностей
— Здесь мы расстанемся с тобой, — шепнула я лошади и поцеловала ее в мокрый нос.
