После моего рождения моя мать умерла, и, осознанно или нет, но в том была и моя вина."
"Роды пошли не так, как хотелось бы врачам. Даже опытные лекари не смогли помочь. Все, что они сумели, так это дать отцу выбор: сохранить жизнь ребенка или его матери. Отец выбрал первое, и женщина, прожившая с ним без малого десять лет, умерла. Возможно, сказалось слишком частое рождение детей, ведь разница у нас с братьями была чуть больше года. Но лекари заверяли, что все дело в моем даре. Перемещение в пространстве забирает слишком много сил, а их не было на тот момент ни у новорожденного меня, ни у ослабшей матери.
Неосознанно поняв, что мне не выбраться из утробы естественным путем, я переместился в соседнюю комнату. Забрав при этом последние силы моей матери.
Лекари не вмешались — магия перемещения слишком сильная и опасная штука. Они пытались подпитать мать амулетами и заклинаниями, но ничего не смогли сделать.
Всю свою сознательную жизнь я считал себя виновным в ее смерти. Хотя и понимал при этом, что, будучи ребенком, я не мог контролировать прущую из меня магию.
И до сих пор я редко использую этот дар. Почти не развиваю его…
А еще слежу за тем, чтобы ни одна из моих любовниц не забеременела. Дар перемещения в пространстве передается от отца к ребенку. Мой — гораздо слабее того, что был у нашего с братьями отца. Но только я унаследовал его. И не хотел повторения.
— Хорошо, Алексис… — Майлин произнесла мое имя с таким придыханием. Так чувственно, что во мне вновь разгорелось желание.
И я прижался к ее губам, чувствуя, как кровь начинает закипать. Но поцелуй этот был легким, скорее успокаивающим. Для Майлин это первый раз, я хорошо помнил об этом. И не хотел причинять ей боль.
Подтянул ее к себе ближе, и она уютно разместилась на моей груди. Я сосем не чувствовал тяжести, зато ощущал ее нежный аромат. Ее дыхание согревало мне сердце.
— Ты спишь? — спросила она шепотом. — Я так и не получила ответа.
Мне ничего не оставалось, как притвориться спящим.
Не мог я рассказать ей, что совершенно не умею любить. Даже не пытался ни разу. У меня есть преданные друзья, верный конь и клинок, не знающий поражения в бою. Что же касается женщин, я привык брать и отдавать взамен — страсть, не любовь. До встречи с Майлин никто не западал мне так сильно в душу. Не до такой степени, чтобы задуматься над самим понятием «любовь».
— Алексис?.. — снова позвала Майлин.
Ее тонкие пальчики шевельнулись на моей груди.
