10000 миль, чтобы найти тебя

– Я ценю все, что ты для меня делаешь, но будет лучше, если мы останемся просто друзьями.

Слово «друзья» обожгло мои губы, подобно яду. Я ведь даже не знала, захочет ли вообще Алекс быть моим другом… Друг не лжет, не обманывает и не скрывает такой важной информации…

Алекс молчал несколько секунд, пока в конце концов не отступил, соглашаясь на мое предложение, хотя мне показалось, что я увидела в его взгляде что-то, что он сразу же скрыл, и это только привело меня в замешательство.

– Надеюсь, мы сможем выяснить, кто стоит за твоим покушением, Никки.

Я не остановлюсь, пока ты снова не почувствуешь себя в безопасности.

– Спасибо, – поблагодарила я его несколько надломленным голосом.

Он кивнул и спустя несколько мгновений, наполненных сомнениями, болью и чем-то еще, что витало в воздухе и не сулило ничего хорошего… ушел.

Звонки и сообщения, которые получала Никки, переадресовывались и записывались на сервер, отслеживающий происхождение каждого из них.

По мне, так неудивительно, что Девон Лейтон почти каждый день настаивал на встрече с Никки.

Этот подонок только и делал, что накалял обстановку, возможно, чтобы застать ее врасплох и закончить то, что начал почти двадцать лет назад.

Я и не думал этого допускать.

Полиция была в курсе всего этого, они допрашивали и Никки, и меня после неудавшейся попытки убийства, и внимательно следили за любыми подозрениями, которые могли подтвердить мое предположение о намерениях единственного живого наследника семьи Лейтон.

Мне было неспокойно из-за всего этого, и, несмотря на то, что я приставил к Никки двух телохранителей, которые присматривали за ней двадцать четыре часа в сутки, невозможность увидеть ее или лично убедиться, что она в безопасности, заставляли меня дико нервничать.

Мы не разговаривали с тех пор, как я отвез ее в отель Нейта. Мы больше не обменялись ничем, кроме пары сообщений. На мое «Как ты?» она ответила: «С каждым днем мне становится все лучше».

Это было так странно… Странно, что она была так близко ко мне и мы не пользовались этим временем.

Я чувствовал то же самое, что и на Бали, когда у меня было всего тридцать дней, чтобы видеться с ней, но на этот раз все было гораздо хуже, потому что мы понятия не имели, когда она вернется в свою страну.

Она попросила меня остаться друзьями… друзьями.

Это слово обжигало горло, и у меня вообще не получалось произнести его вслух, чтобы описать наши отношения.

Да какие мы с ней друзья, я вас умоляю. Мы никогда ими не были.