10000 миль, чтобы найти тебя

Алекс тоже поднялся.

– Ты постоянно проводишь черту, и мне уже надоело вновь и вновь переступать через нее. Хватит уже бороться с нашей связью!

Я замерла на несколько мгновений, чтобы осмыслить его слова. Красивые, прекрасные слова, которые он не должен был говорить мне в раздевалке спортзала, где у меня должно было пройти собеседование на работу.

– А что у нас за связь, Алекс? Как она продолжит свое существование, когда мы будем жить в разных странах?

Алекс шагнул вперед и обхватил мое лицо руками.

– Почему ты позволила себе увлечься, зная, что я пробуду на острове всего тридцать дней, но, когда, возможно, у нас впереди целая жизнь, ты замыкаешься в себе и оставляешь меня в стороне?

Я взяла его руки в свои и нежно отвела их от своих щек.

– Потому что знаю, каково это – потерять тебя один раз, и я не смогу пережить этого снова. Вот так вот.

Он собирался что-то добавить, но Лэндон открыл дверь раздевалки и прервал нас:

– Мистер Ленокс, нам нужна Никки.

Я обошла Алекса, не дав ему времени что-нибудь сказать, и последовала за Лэндоном вниз по коридору.

Мне предстоит провести занятие по йоге.

Я уставился на дверь, из которой она только что вышла.

«Потому что знаю, каково это – потерять тебя один раз, и я не смогу пережить этого снова».

Но в моей голове мы бы больше не расставались, чего она, судя по всему, не понимала. Хотя, если честно, часть меня верила, что Никки согласится остаться со мной в Лондоне, если мы будем вместе.

Самая эгоистичная часть меня строила планы, основанные исключительно на рабочих моментах, таких, как, например, моя обязанность управлять многомиллионной компанией, в то время как она была ветеринаром и могла выполнять эту работу где пожелает.

Я был идиотом, который на тот момент никак не мог понять, как важно быть таким человеком, как Никки, чьи ценности не имели ничего общего с капитализмом.

Не каждый день встретишь кого-то, чьи решения основаны исключительно на любви к своей родине, своим людям, друзьям и животным.

Возможно, Никки смогла бы отказаться от всего ради любви, но она была достаточно умна, чтобы не связываться со мной, зная, что наши отношения пустят под откос все, что она отстаивала и за что боролась.

Меня охватило какое-то холодное чувство, когда ко мне пришло осознание, что, если продолжу настаивать, то в конечном счете только разобью ей сердце.

Она не могла быть моей, вот так обстояли дела.