Однако Дюрсе, уговорившись с Луизон, ее опекуншей, сумел так ловко подстроить ловушку для девочки, что Софи была признана виновной и внесена в роковую книгу. Добрая Алина, подвергшаяся такому же осмотру, также была уличена в преступлении, и список на этот вечер состоял, таким образом, из восьми девочек, двух жен и четырех мальчиков.
Покончив с этими хлопотами, занялись приготовлениями к свадьбе, которая должна была увенчать праздник окончания первой недели. В этот день никто не был освобожден от обязанности присутствовать на публичной церемонии в часовне.
Епископ в полном епископском облачении направился к алтарю. Герцог, представлявший отца невесты, и Кюрваль в должности отца жениха привели: один – Мишетту, а другой – Житона. Юную пару принарядили, но их обычную одежду поменяли: девочку нарядили мальчиком, а мальчика – девочкой. К несчастью, мы обязаны, дабы не нарушать избранный нами ход изложения, повременить с описанием подробностей этого священнодействия, но придет момент, и мы доставим читателю удовольствие увидеть все, что до поры до времени вынуждены скрыть под покровом тайны.
Итак, общество перешло в салон, а в ожидании обеда четверка наших сластолюбцев, заперевшись с прелестной юной парой, приказала им разоблачиться донага и проделать все, что по своему возрасту они могли проделать для завершения брака; запрещено было лишь проникновение члена жениха во влагалище невесты, хотя инструмент Житона вполне был в состоянии это осуществить. Но нет, ничто не должно было повредить цветок, предназначенный для другого.
Впрочем, все остальное было дозволено: сладкие прикосновения, жгучие ласки. Юная Мишетта пятнала излияниями муженька, а тот, с помощью наставников, преотлично щекотал свою женушку. И все же оба они слишком чувствовали гнет возложенного на них рабства, чтобы испытать доступную уже им по годам радость сладострастия.
Приступили к обеду; молодожены находились среди пирующих, и к кофе, когда все головы уже кружились от похоти, юные супруги вновь оказались раздетыми, как и прислуживающие в этот день Зеламир, Купидон, Розетта и Коломба.
А поскольку спускать в ляжки стало дежурным блюдом о ту пору дня, Кюрваль взялся за мужа, герцог за жену, и оба они славно отделывали молодых. Епископ, как только кофе был подан, приступил к Зеламиру, принялся его сосать спереди, принимать от него ветры, а потом, согласно своим вкусам, вломился в зад мальчугана. Дюрсе же лакомился на свой гнусный изощренный лад задом Купидона.
