120 дней Содома, или Школа разврата

С большим трудом удалось ему удержаться, чтобы не выплеснуть сперму, и, гордясь этим, он присоединился к своим друзьям с видом хладнокровного триумфатора. Кто еще мог бы проявить подобную стойкость! Тут же побились об заклад и установили пятьдесят луидоров пени каждому, кто не удержится во время утренних уроков. Вместо завтрака и визитов посвятили время составлению списка семнадцати оргий, знаменующих собой конец каждой недели, и утверждению строгого регламента лишения девственности, ведь теперь все поближе узнали друг друга.

Поскольку список этот внес решительный порядок во все операции, необходимо, на наш взгляд, привести копию таблицы, этот порядок отразившей.

Из таблицы видно, что герцогу предназначалась передняя девственность Фанни, Софи, Зельмиры, Огюстины, задняя – Мишетты, Житона, Розетты и Зефира. Кюрвалю предстояло лишить девственности Мишетту, Эбе, Коломбу и Розетту спереди, а Зеламира, Зельмиру, Софи, Огюстину и Адониса – сзади. Дюрсе, который к совокуплению был едва способен, должен был лишь единожды воспользоваться невинностью – задом Гиацинта, предназначенного ему в жены.

Епископ же, который занимается только задами, лишит невинности по-содомски Купидона, Коломбу, Нарцисса, Фанни и Селадона.

Весь день провели как в установлении всего этого статуса, так и в деятельном обсуждении его деталей; провинившихся не нашлось, и все шло своим чередом до наступления часа рассказов. Блистательная Дюкло поднялась на свою кафедру и продолжила прерванную накануне повесть.

– Некий молодой человек, появившийся у госпожи Герэн вскоре после того приключения, о котором я рассказывала вчера, отличался весьма странной прихотью.

Ему требовалась кормилица, молодая и свежая, он сосал ее грудь и изливался ей на ляжки, захлебываясь молоком. Член его, на мой взгляд, был совсем жалок, так же как и все другие стати, и струя при извержении была такой же ничтожной.

А вот назавтра в этой же комнате появился другой, чье пристрастие покажется вам, несомненно, более занимательным. Этому требовалось, чтобы женщина представала перед ним совершенно закрытой; только одна часть ее тела должна была оставаться на виду, только это привлекало его – задница.

До всего остального ему не было дела, он разгневался бы, попадись что-нибудь другое ему на глаза. Госпожа Герэн привела для него с улицы безобразную пятидесятилетнюю бабу, ягодицы которой были красивы, как у самой Венеры. Мне захотелось увидеть это действо. Тщательно укутанная старая дуэнья легла грудью на край ложа.